Cтраница 3
Отмена хлебных законов нанесла бы смертельный удар политическому могуществу крупных землевладельцев в палате общин, иными словами, фактически всему английскому законодательству, сделав арендаторов независимыми от землевладельцев. Она означала бы провозглашение капитала высшей властью Англии; но в то же время английская конституция была бы поколеблена в самой своей основе; существенная составная часть законодательного корпуса, именно земельная аристократия, была бы лишена всякого богатства и всякой власти, и в силу этого отмена хлебных законов оказала бы на будущее Англии гораздо большее влияние, чем любое другое политическое мероприятие. Но мы опять-таки видим, что и в этом отношении отмена хлебных законов не принесла бы народу никакой выгоды. [31]
Но, каковы бы ни были в настоящее время первые события, война будет чрезвычайно серьезной. Даже первая большая победа Франции ничего не решила бы, потому что французская армия сразу же встретит на своем пути три большие крепости - Майнц, Кобленц и Кельн, готовые к длительной обороне. В конечном итоге Пруссия имеет в своем распоряжении большие военные силы, чем Бонапарт. Может даже случиться, что в том или ином месте ей удастся перейти французскую границу и сделать священную землю отечества-по мнению шовинистов Законодательного корпуса, эта священная земля находится только на французском берегу Рейна - театром военных действий. [32]
Истощенная долгими войнами страна жаждала мира. Либеральная оппозиция, хранившая почти полное молчание в течение многих лет, подняла, наконец, голос. Через несколько дней после этого сессия Законодательного корпуса по приказу Наполеона была прервана. [33]
Бонапарту хотелось бы играть роль патриархального благодетеля всех классов. Но он не может дать ни одному классу, не отнимая у другого. Подобно герцогу Гизу, слывшему во время Фронды самым обязательным человеком во Франции, потому что он превратил все свои имения в долговые обязательства своих сторонников на себя, и Бонапарт хотел бы быть самым обязательным человеком во Франции и превратить всю собственность, весь труд Франции в долговое обязательство на себя лично. Ему хотелось бы украсть всю Францию, чтобы подарить ее Франции или, вернее, чтобы снова купить потом Францию на французские деньги, так как в качестве шефа Общества 10 декабря он вынужден покупать то, что ему должно принадлежать. И предметом торговли становятся все государственные учреждения, сенат, Государственный совет, Законодательный корпус, орден Почетного легиона, солдатская медаль, прачечные, общественные работы, железные дороги, генеральный штаб национальной гвардии без рядовых, конфискованные имения Орлеанского дома. Средством подкупа делается всякое место в армии и правительственной машине. Но самое важное в этом процессе, заключающемся в том, что Францию забирают чтобы подарить ее ей же самой - это проценты, перепадающие во время оборота в карман шефа и членов Общества 10 декабря. Морни, по поводу конфискации орлеанских имений: C est le premier vol de I aigle [ Это первый полет орла ], применимо к каждому полету этого орла, похожего больше на ворона. [34]
Председателем Совета пятисот был избран генерал Пишегрю, поддерживавший тайные сношения с контрреволюционными эмигрантами. Реакционное большинство Совета пятисот и Совета старейшин добилось запрещения демократических клубов и отмены законов против дворян-эмигрантов и неприсягнувших священников. Пишегрю и один член Директории, которого подозревали в близости к роялистам, были арестованы. Многие реакционеры были исключены из состава Законодательного корпуса и отправлены в ссылку; военные суды вынесли около 160 смертных приговоров. Были приняты репрессивные меры против дворян-эмигрантов и неприсягнувших священников. Состав Директории был обновлен. [35]
Захват артиллерии должен был послужить, очевидно, только началом всеобщего разоружения Парижа, а следовательно, и разоружения революции 4 сентября. После капитуляции ее признали все иностранные державы; от ее имени было созвано Национальное собрание. Если бы не революция 4 сентября, это Национальное собрание немедленно должно было бы уступить свое место Законодательному корпусу, который был избран в 1869 г. на основе всеобщего избирательного права при французском, а не при прусском правлении, и был насильно разогнан революцией. [36]
Мы видели, что министерство, составленное Бонапартом в день его вознесения, 20 декабря 1848 г., было министерством партии порядка, министерством легитимистской и орлеанистской коалиции. Это министерство Барро - Фаллу, более или менее насильственно укоротившее жизнь республиканского Учредительного собрания, пережило его и находилось еще у власти. Шангарнье, генерал объединенных роялистов, все еще соединял в своих руках верховное командование первой армейской дивизией и парижской национальной гвардией. Бонапартистских депутатов было слишком мало для образования самостоятельной парламентской партии. Таким образом, партия порядка имела в своих руках правительственную власть, армию и законодательный корпус - словом, всю государственную власть, морально подкрепленную всеобщими выборами, выставлявшими ее господство как выражение народной воли, и одновременной победой контрреволюции на всем европейском континенте. [37]