Cтраница 3
Бывает, что человек получает в готовом виде целые рефлексивные образы или структуры. Например, Дон Кихот воображал себя странствующим рыцарем, следовательно, имел какой-то образ самого себя, но этот образ был целиком вычитан им из романов. Ныне книги, театр, кино, телевидение снабжают нас готовыми образцами на все случаи жизни - и образцами не только поведения, но и душевной жизни. [31]
Мигель де СЕРВАНТЕС Сааведра ( 1547 - 1616) - испанский писатель. В своем главном произведении - романе Дон Кихот - Сервантес органически слил воедино реализм, героику и романтику, трагикомически изобразил мир непрактичного духа и бездуховной практики. [32]
Мдивани изображает дело так, что, несмотря на его отзыв, все-таки он победил. Впрочем, известно, что блаженной памяти Дон Кихот тоже считал себя победителем, когда его расшибло ветряными мельницами. [33]
Его верный слуга Шелига благоговейно скачет за ним. Однако пока они продолжают свой путь, происходит удивительное приключение с несчастными, которых тащили туда, куда они вовсе не хотели идти, - как это описано у Сервантеса в XXII главе. В то время, когда наш странствующий рыцарь и его слуга Дон Кихот трусили рысцой, Санчо поднял глаза и увидел, что навстречу им идут двенадцать человек в ручных кандалах, скованные длинной цепью и сопровождаемые комиссаром с четырьмя жандармами, принадлежащими к святой эрмандаде248, к эрмандаде Святого, к Святому. Когда же они приблизились, святой Санчо весьма учтиво попросил конвойных объяснить ему, если им будет угодно, почему этих людей ведут закованными в кандалы. Вам знать не полагается. Как, - воскликнул святой Санчо, - подневольные люди. Возможно ли, чтобы король захотел учинить насилие над каким-нибудь собственным Я. [34]
Против него стоит святой Макс, заслуги которого перед царством божинм состоят в том, что он, по его же словам, констатировал и доказал - приблизительно на 600 печатных страницах - свое тождество с собой, доказал, что он - не кто-нибудь, но какой-то там Иван или Петр, а именно святой Макс и не кто иной. О его ореоле и прочих отличительных знаках можно сказать только то, что они составляют его предмет и тем самым его собственность, что они единственны и несравненны и что они невыразимы ( стр. Он одновременно - фраза и собственник фразы, одновременно - Санчо Пан-са и Дон Кихот. [35]
Против него стоит святой Макс, заслуги которого перед царством божиим состоят в том, что он, по его же словам, констатировал и доказал - приблизительно на 600 печатных страницах - свое тождество с собой, доказал, что он - не кто-нибудь, не какой-то там Иван или Петр, а именно святой Макс и не кто иной. О его ореоле и прочих отличительных знаках можно сказать только то, что они составляют его предмет и тем самым его собственность, что они единственны и несравненны и что они невыразимы ( стр. Он одновременно - фраза и собственник фразы, одновременно - Санчо Панса и Дон Кихот. Его аскетические упражнения состоят в скорбных мыслях об отсутствии мыслей, в изложенных на многих страницах сомнениях насчет несомненного, в освящении нечестивого. Впрочем, нам нечего распространяться о его достоинствах, ибо обо всех приписываемых ему свойствах, - хотя бы их было больше, чем имен для бога у магометан, - он имеет обыкновение говорить: Я - Все и еще нечто сверх того. [36]
Первое упоминание о ветряной мельнице в Европе относится к 1105 году - в архивах сохранилось разрешение, выданное некоему монастырю на постройку мельницы. Французские хроники 1180 года и английские 1190 года уже прямо говорят о работающих ветряных мельницах. Но еще совсем не о тех мельницах, с которыми впоследствии сражался хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский. [37]
Один из ведущих танцовщиков группы, исполнитель партий классич. Юноша ( Асият М. М. Кажлаева), Тариэл ( Витязь в тигровой шкуре А. Д. Мачавариани), Солор ( Баядерка), Базиль ( Дон Кихот, оба - Л. Ф. Минкуса), Альберт ( Жизель А. [38]
Древних и Новых, у либералов и коммунистов, он увидел вдали всадника, на голове которого что-то сверкало как золото. И вот он говорит Дон Кихоту-Шелиге: Если я не ошибаюсь, навстречу нам едет человек, у которого на голове шлем Мамбрина, тот самый шлем, который, как ты знаешь, Я поклялся раздобыть. Будьте, ваша милость, осторожны в словах своих и еще больше в своих поступках, - отвечает поумневший за это время Дон Кихот. Скажи мне, разве ты не видишь, что навстречу нам едет всадник верхом на серой в яблоках лошади и что на голове у него золотой шлем. Я вижу и примечаю, - отвечает Дон Кихот, - что едет какой-то человек на осле такой же серой масти, как и ваш, а на голове у всадника что-то блестящее. Но ведь это и есть шлем Мамбрина, - говорит Санчо. [39]
Самобытность, яркость и многогранность его таланта покорили весь мир и обогатили балет Запада всем лучшим, что присуще рус. Ромео и Джульетта, Золушка С.С. Прокофьева, Лебединое озеро, Спящая красавица, Щелкунчик Чайковского, Дон-Кихот, Пахита, Баядерка Минкуса, Раймонда А.К. Глазунова в Лондоне, Вене, Милане, Сиднее, Осло, Нью-Йорке, Бирмингеме, Париже. Ромео и Джульетта, Лебединое озеро, Юноша и смерть ( 1966), Щелкунчик ( 1971), Дон Кихот ( 1972), Раймонда ( 1973); в игровых фильмах Я танцовщик ( 1972), Валентине ( 1976), Моя прекрасная леди ( 1987) и др. Удостоен 1 - й пр. [40]
Впрочем, даже и в той нелепой мелкобуржуазно-немецкой форме, в которой Санчо воспринимает противоречие личных и всеобщих интересов, он должен был бы усмотреть, что индивиды всегда исходили, и не могли не исходить, из самих себя и что поэтому обе отмеченные им стороны являются сторонами личного развития индивидов, обе порождены в равной мере эмпирическими условиями их жизни, обе суть лишь выражения одного и того же личного развития людей и поэтому находятся лишь в кажущейся противоположности друг к другу. Что касается того, каково - определяемое особыми условиями развития и разделением труда - место, выпавшее на долю данного индивида, представляет ли индивид в большей мере ту или другую сторону противоположности, является ли он в большей мере эгоистом или самоотверженным, - то это уже совершенно второстепенный вопрос, который мог бы приобрести хоть какой-нибудь интерес лишь в том случае, если бы он был поставлен для определенных исторических эпох по отношению к определенным индивидам. Но Санчо как догматик впадает здесь в заблуждение и находит только один выход: он объявляет, что Санчо Пансы и Дон Кихоты рождаются таковыми и что Дон Кихоты вбивают в головы Санчо всякий вздор; как догматик он выхватывает одну сторону дела, понятую им в наставническом духе, приписывает ее индивидам как таковым и высказывает свою неприязнь к другой стороне. [41]
Первое великолепие, первая собственность завоевана, первая полная победа одержана. Святой воин одолел теперь историю, он превратил ее в мысли, в чистые мысли, - которые представляют собой не что иное, как мысли, - и в конце времен ему противостоит рать, состоящая из одних только мыслей. И вот он, святой Макс, взваливший теперь себе на спину свою виселицу, как осел - крест, и его слуга Шелига, встреченный на небе пинками и вернувшийся с поникшей головой к своему господину, - оба они выступают в поход против этой рати мыслей или, вернее, лишь против ореола святости, каким эти мысли окружены. На этот раз борьбу со Святым берет на себя Санчо Панса, преисполненный назидательных сентенций, правил и изречений, а Дон Кихот играет роль его послушного и верного слуги. Честный Санчо сражается так же храбро, как некогда caballero Manchego, и, подобно последнему, не раз принимает стадо монгольских баранов за рой призраков. [42]
Впрочем, даже и в той нелепой мелкобуржуазно-немецкой форме, в которой Санчо воспринимает противоречие личных и всеобщих интересов, он должен был бы усмотреть, что индивиды всегда исходили, и не могли не исходить, из самих себя и что поэтому обе отмеченные им стороны являются сторонами личного развития индивидов, обе порождены в равной мере эмпирическими условиями их жизни, обе суть лишь выражения одного и того же личного развития людей и поэтому находятся лишь в кажущейся противоположности друг к другу. Что касается того, каково - определяемое особыми условиями развития и разделением труда - место, выпавшее на долю данного индивида, представляет ли индивид в большей мере ту или другую сторону противоположности, является ли он в большей мере эгоистом или самоотверженным, - то это уже совершенно второстепенный вопрос, который мог бы приобрести хоть какой-нибудь интерес лишь в том случае, если бы он был поставлен для определенных исторических эпох по отношению к определенным индивидам. Но Санчо как догматик впадает здесь в заблуждение и находит только один выход: он объявляет, что Санчо Пансы и Дон Кихоты рождаются таковыми и что Дон Кихоты вбивают в головы Санчо всякий вздор; как догматик он выхватывает одну сторону дела, понятую им в наставническом духе, приписывает ее индивидам как таковым и высказывает свою неприязнь к другой стороне. [43]
Впрочем, даже и в той нелепой мелкобуржуазно-немецкой форме, в которой Санчо воспринимает противоречие личных и всеобщих интересов, он должен был бы усмотреть, что индивиды всегда исходили, и не могли не исходить, из самих себя и что поэтому обе отмеченные им стороны являются сторонами личного развития индивидов, обе порождены в равной мере эмпирическими условиями их жизни, обе суть лишь выражения одного и того же личного развития людей и поэтому находятся лишь в кажущейся противоположности друг к другу. Что касается того, каково - определяемое особыми условиями развития и разделением труда - место, выпавшее на долю данного индивида, представляет ли индивид в большей мере ту или другую сторону противоположности, является ли он в большей мере эгоистом или самоотверженным, - то это уже совершенно второстепенный вопрос, который мог бы приобрести хоть какой-нибудь интерес лишь в том случае, если бы он был поставлен для определенных исторических эпох по отношению к определенным индивидам. Но Санчо как догматик впадает здесь в заблуждение и находит только один выход: он объявляет, что Санчо Пансы и Дон Кихоты рождаются таковыми и что Дон Кихоты вбивают в головы Санчо всякий вздор; как догматик он выхватывает одну сторону дела, понятую им в наставническом духе, приписывает ее индивидам как таковым и высказывает свою неприязнь к другой стороне. [44]