Cтраница 3
Беглых людей и крестьян в башкирских жилищах всеми мерами сыскивать, и которые сысканы и вам представлены будут: таких имеете вы спрашивать, чьи они люди и крестьяне и давно ли бежали; и которые из них в службу годны, таких писать в солдаты и посылать в те полки, которые от башкирских жилищ в отдалении, дабы оные бежать и в башкирцам возвратиться не могли: а в те города, откуда они бежали, писать, чтоб помещикам их зачитали в рекруты. А которые из них в службу негодны, таких содержать как каторжных и употреблять в работу к строению новозаведенных крепостей. Из взятых у башкирцев лошадей, лучших выбирая, отправлять к другим драгунским полкам, а малорослых употреблять в полки команды вашей под драгун и понеже при полках в драгунских лошадях крайняя нужда состоит того ради, имеете вы по содержанию прежних Наших указов старание прилагать, чтоб у башкирцев достать до 5000 лошадей, а к тому сколько возможно тамо покупать на наличныя деньги, какого б звания у вас и в Казанской губернии ни были; а у воров, безденежно отбирать, где как время и случай допустить. По требованию вашему, из Сибирской губернии тамошних дворян казаков 2000 человек командировать к вам велено, и о том к губернатору Бутурлину указ Наш послан. Что же вы требовали, дабы к будущей осени прислать к вам в прибавок два или три полка драгун и о сем старание приложено будет, и по окончании компании к тем потребные способы изысканы будут. По представлению вашему о даче драгунскому Казанскому гарнизонному полку жалованья, и о зарплате обывателям за взятый у них на тот полк безденежно провиант, или о зачете им за тот провиант в подушный оклад в Военную коллегию указ Наш послан. [31]
Рабочим очень невыгодны теперешние порядки, при которых правительство всегда защищает фабрикантов и всегда притесняет рабочих. Поэтому-то и во время мартовских демонстраций правительство боялось, как бы в шествиях не приняли участия рабочие. Особенно сильно струсили полиция и жандармы в Киеве. Чтобы не допустить рабочих к участию в демонстрации, повсюду по казенным и частным дворам были расставлены войска, на площадях стояли казацкие патрули, солдатам роздали боевые патроны, из соседних городов прислали драгун и, наконец, заставили рабочих казенных заводов работать в воскресенье, в которое ожидали новой демонстрации. Однако рабочих между участниками шествий почти не было: они еще слишком слабо объединены, еще мало закалились в борьбе со своими ближайшими врагами - капиталистами, еще слишком плохо понимают свое рабочее дело, чтобы участвовать в демонстрации, направленной против правительственных беззаконий. Со временем, поняв свои интересы и сознав свою силу, они, конечно, не станут ждать призыва от студентов, а смело и открыто вступят в борьбу с хозяевами, с правительством и со всеми, кто станет на пути к их победе. [32]
Беглых людей и крестьян в башкирских жилищах всеми мерами сыскивать, и которые сысканы и вам представлены будут: таких имеете вы спрашивать, чьи они люди и крестьяне и давно ли бежали; и которые из них в службу годны, таких писать в солдаты и посылать в те полки, которые от башкирских жилищ в отдалении, дабы оные бежать и в башкирцам возвратиться не могли: а в те города, откуда они бежали, писать, чтоб помещикам их зачитали в рекруты. А которые из них в службу негодны, таких содержать как каторжных и употреблять в работу к строению новозаведенных крепостей. Из взятых у башкирцев лошадей, лучших выбирая, отправлять к другим драгунским полкам, а малорослых употреблять в полки команды вашей под драгун и понеже при полках в драгунских лошадях крайняя нужда состоит того ради, имеете вы по содержанию прежних Наших указов старание прилагать, чтоб у башкирцев достать до 5000 лошадей, а к тому сколько возможно тамо покупать на наличныя деньги, какого б звания у вас и в Казанской губернии ни были; а у воров, безденежно отбирать, где как время и случай допустить. По требованию вашему, из Сибирской губернии тамошних дворян казаков 2000 человек командировать к вам велено, и о том к губернатору Бутурлину указ Наш послан. Что же вы требовали, дабы к будущей осени прислать к вам в прибавок два или три полка драгун и о сем старание приложено будет, и по окончании компании к тем потребные способы изысканы будут. По представлению вашему о даче драгунскому Казанскому гарнизонному полку жалованья, и о зарплате обывателям за взятый у них на тот полк безденежно провиант, или о зачете им за тот провиант в подушный оклад в Военную коллегию указ Наш послан. [33]
Мензелинску воеводе; и проезжающим с тою солью башкирцам давать во свидетельство ерлыки с печатьми, в который волости и на скольких подводах пропущено будет и записывать тот пропуск для известья в книгу по числам. Токмо такой соли им башкирцам ни кому русским и в другие уезды, тайно и явно, не продавать и не отпускать, под страхом жесто-каго наказания и штрафа. А ежели кто башкирцы похотят продавать в казну: тем продавать повольно в определенных Казанской губернии местах для того, что соляная контора в доношении в Сенат написала, что та Илецкая соль как у башкирцев и казаков, так и у других тамошних народов в казну принимается в помянутой губернии на годовыя деньги, сколько кто из воли своей привезет. Башкирцам и другим Уфимским иноверным народам для их на великой обширности жилья, что им в своих между собою малых делах на Уфу для челобитья ездить убыточно, по старым их обычаям, кто похочет разбираться третейским судом и мириться безвозбранно и тех их третейских судов и добровольных миров ежели прямых, а не затейных споров не будет, не нарушивать и в Уфу не волочить и не убытчить и никаких пошлин не требовать; буде же кто для утверждения сам пожелает в Уфимской канцелярии о том своем третейском суде мировую челобитную записать, у тех принимать и записывать безволокит-но, а именно, того ж или на другой день, как примут, а от записки брать с них пошлин по полтине с челобитья и записывать именно в приходную книгу, не требуя сверх того ничего лишняго и не домогаясь никаких насильных взяток, под жестоким истязанием и наказанием; а в разбойных и убивственных делах всякия дела делать и вершить по Уложенье и указам в Уфимской воеводской канцелярии. Понеже сами они башкирцы в Сенат бьют челом, чтоб русских людей и иноверцов беглых, которые на их башкирских землях живут, насильно с тех земель выслать на прежния жилища, о чем многими прежними указами и грамотами подтверждено, дабы таких беглых не принимали и не держали: того ради и ныне во всем башкирском народе публиковать на их языке, чтоб беглых русских и иноверцов как крестьян и дворовых людей, положенных в подушной оклад и кои до подушнаго окладу бежали, так служилых солдат, драгун, матро-зов, и рекрут, и приписных к корабельной работе, кои поселясь, живут собою или у кого у башкирцев и у тептярей и бобылей и мещеряков обретаются, взяв, объявили в Уфимской канцелярии, где принимая, записывать и расспрашивать, кто откуда и давно ль пришли и в подушной оклад положены ль, и по расспросам высылать на прежния жилища за провожатыми, дабы с дороги паки не разбежались; а кто приведены будут беглые из службы драгуны, солдаты, матрозы и прочие, таких отсылать в Казань к воинскому суду и определению в службу; а сколько таковых приведено и куда выслано будет, о том присылать годовые рапорты в кам: ер-коллегию, а из той коллегии в Сенат для известия краткой и впредь накрепко заказать и воеводе смотреть, чтоб нигде в башкирцах беглые не жили и пристанища никакого не имели. [34]
Мензелинску воеводе; и проезжающим с тою солью башкирцам давать во свидетельство ерлыки с печатьми, в который волости и на скольких подводах пропущено будет и записывать тот пропуск для известья в книгу по числам. Токмо такой соли им башкирцам ни кому русским и в другие уезды, тайно и явно, не продавать и не отпускать, под страхом жесто-каго наказания и штрафа. А ежели кто башкирцы похотят продавать в казну: тем продавать повольно в определенных Казанской губернии местах для того, что соляная контора в доношении в Сенат написала, что та Илецкая соль как у башкирцев и казаков, так и у других тамошних народов в казну принимается в помянутой губернии на годовыя деньги, сколько кто из воли своей привезет. Башкирцам и другим Уфимским иноверным народам для их на великой обширности жилья, что им в своих между собою малых делах на Уфу для челобитья ездить убыточно, по старым их обычаям, кто похочет разбираться третейским судом и мириться безвозбранно и тех их третейских судов и добровольных миров ежели прямых, а не затейных споров не будет, не нарушивать и в Уфу не волочить и не убытчить и никаких пошлин не требовать; буде же кто для утверждения сам пожелает в Уфимской канцелярии о том своем третейском суде мировую челобитную записать, у тех принимать и записывать безволокит-но, а именно, того ж или на другой день, как примут, а от записки брать с них пошлин по полтине с челобитья и записывать именно в приходную книгу, не требуя сверх того ничего лишняго и не домогаясь никаких насильных взяток, под жестоким истязанием и наказанием; а в разбойных и убивственных делах всякия дела делать и вершить по Уложенье и указам в Уфимской воеводской канцелярии. Понеже сами они башкирцы в Сенат бьют челом, чтоб русских людей и иноверцов беглых, которые на их башкирских землях живут, насильно с тех земель выслать на прежния жилища, о чем многими прежними указами и грамотами подтверждено, дабы таких беглых не принимали и не держали: того ради и ныне во всем башкирском народе публиковать на их языке, чтоб беглых русских и иноверцов как крестьян и дворовых людей, положенных в подушной оклад и кои до подушнаго окладу бежали, так служилых солдат, драгун, матро-зов, и рекрут, и приписных к корабельной работе, кои поселясь, живут собою или у кого у башкирцев и у тептярей и бобылей и мещеряков обретаются, взяв, объявили в Уфимской канцелярии, где принимая, записывать и расспрашивать, кто откуда и давно ль пришли и в подушной оклад положены ль, и по расспросам высылать на прежния жилища за провожатыми, дабы с дороги паки не разбежались; а кто приведены будут беглые из службы драгуны, солдаты, матрозы и прочие, таких отсылать в Казань к воинскому суду и определению в службу; а сколько таковых приведено и куда выслано будет, о том присылать годовые рапорты в кам: ер-коллегию, а из той коллегии в Сенат для известия краткой и впредь накрепко заказать и воеводе смотреть, чтоб нигде в башкирцах беглые не жили и пристанища никакого не имели. [35]
Конституционной прокламации Горы соответствовала так называемая мирная демонстрация, устроенная 13 июня мелкими буржуа. Это была уличная процессия от Шато - д О по бульварам; 30 000 человек, большей частью национальные гвардейцы, без оружия, смешавшись с членами тайных рабочих секций, шли по бульварам с криками: Да здравствует конституция. Сами демонстранты выкрикивали этот лозунг механически, холодно, не от чистого сердца, и вместо того, чтобы усиливаться до громовых раскатов, эти возгласы находили иронический отклик у народа, толпившегося на тротуарах. Когда же шествие поравнялось со зданием заседаний друзей конституции и на фронтоне его появился наемный герольд конституции, который, размахивая изо всех сил своей клакерской шляпой и надрывая свои неимоверные легкие, засыпал паломников градом кликов да здравствует конституция. Известно, что процессия, дойдя до угла улицы де ла Пе и бульваров, встретила вовсе не парламентский прием со стороны драгунов и стрелков Шангарнье и что участники в один миг рассыпались во все стороны и лишь на бегу издавали слабые крики к оружию. [36]
Виллих был того же мнения и приказал нам направиться по первой, сворачивавшей направо дороге. Одна часть нашего отряда уже свернула в эту сторону, когда вестовой офицер, прибывший от Клемента, сообщил, что последний отступает. Ввиду этого мы направились в Бланкенлох. Вскоре нам повстречался г-п Бсйст из генерального штаба и немало удивился, увидев, что мы целы и невредимы, а отряд в полном порядке. Подлые драгуны, доскакавшие в своем бегстве до Карлсруэ, повсюду рассказывали, будто Виллих убит, все офицеры убиты, а отряд рассеян на все четыре стороны и уничтожен. [37]
О посылке объявленным живущим во всей Башкирии иноверцам, по соль от каждой волости с письменным за руками старшин свидетельством и о прочем о всем, до будуща-го разсмотрения и указа быть так, как в том пункте показано. А понеже действительный тайный советник и Оренбургской губернии губернатор собранию Правительствующаго Сената словесно доносил, что в Уфимской и Исетской провинциях с теми иноверцами и такие живут, коим, по силе указов, должно соль покупать из казны и тако и впредь не без сомнения есть, чтоб чрез тот иноверцам соли позволенный вывоз, не могли оною солью и те довольствоваться, коим надлежит соль покупать из казны. Того ради к отвращению и пресечению всех тех сомнительств и к наблюдению Высочайшаго Ея Императорскаго Величества интереса, ему действительному тайному советнику, прибыв в ту Оренбургскую губернию, немедленно разсмотря, оным иноверцам говорить и склоняя их, чтобы они, вместо положеннаго на них ясака, а с других, определенных по указам податей, соль покупали из казны указною ценою; ибо положенный на них ясак и определенныя подати с них сложатся. Однако ж ему действительному тайному советнику при том прилежно наблюдать; ежели оные иноверцы вместо положеннаго на них ясака и определенных податей соль покупать похо-тят из казны указною ценою, то не будет ли против платежа ясака и определенных податей какого уменьшения: и для того, собрав все к тому подлежащия окрестности и разсмотря, представить в Правительствующий сенат со мнением немедленно. Быть, как в том пункте написано; токмо счеты по прошествии каждаго года сочинять и свидетельствовать без упущения времени и начеты, на ком явятся, взыскивать без пособления, и онаго соляной конторе и Оренбургской губернской канцелярии накрепко наблюдать. Воинским, статским и духовным чинам, в службе находящимся, також и прочим живущим тамо, соль покупать по силе Именнаго 1749 года 15 дня указа, из казны, показанною в том указе ценою по 35 коп. А понеже по табели 1720 и по воинскому штату 1731 годов положено унтер-офицерам и капралам и рядовым за соль по 8 алтын по 2 деньги за пуд, а каждому за 24 фунта по 5 алтын; а ныне соль из казны, по силе 1749 г. декабря 15 указу, продается по 35 коп. Оренбургской губернии унтер-офицерам, капралам, драгунам и солдатам, действительно в воинской службе служащим, за соль каждому в год за 24 фунта производить по 21 коп. [38]
Прежде всего, все дело было основано на одном ошибочном предположении: ввиду того, что некоторые владельцы фабрик намерены были понизить заработную плату, все рабочие хлопчатобумажных, угольных и железоделательных районов подумали, что их положению грозит опасность, чего на самом деле вовсе не было, Затем, все движение было неподготовлено, неорганизовано и лишено руководства. Когда чартисты стали во главе движения и провозгласили перед собравшимися толпами народа people s charter, - было уже слишком поздно. Единственной руководящей идеей, рисовавшейся рабочим, как и чартистам, которым она, собственно, и принадлежит, была идея революции законным путем, что уже само по себе является противоречием, практической невозможностью, пытаясь осуществить которую они и потерпели неудачу. При столь шатком характере всего движения оно было бы сейчас же, с самого начала, подавлено, если бы администрация, для которой оно оказалось полной неожиданностью, не была бы столь же нерешительной и беспомощной. И тем не менее достаточно было незначительной военной и полицейской силы, чтобы удержать народ в повиновении. В Манчестере можно было видеть, как тысячи рабочих, собиравшихся на площадях, бывали задержаны четырьмя или пятью драгунами, из которых каждый занимал какой-либо выход. [39]
Мы прекрасно знаем, чего нам не следует делать, но вы скажите прямо и ясно, что нам делать в интересах подготовки к восстанию. Череванин говорит нам: только участие широких народных масс может обеспечить успех восстания. Для успеха, для победы важна еще и другая сторона дела. Важно, чтобы у восставшего народа было оружие, и мы обязаны об этом позаботиться. Важно знание технических условий, и в этом наша обязанность. Бундовцы решительно взывали к нему: Держись... У Дубасова под руками было много войск: семеновцы, лом-жинцы, капорцы, сумцы, тверские драгуны, казаки, артиллерия, часть Малороссийского и Сибирского полков. [40]