Cтраница 3
Я полагаю, что эта теория может быть обобщена и с необходимыми модификациями распространена на обширное число табу в различных обществах. Моя теория может развиваться - как приемлемая рабочая гипотеза, дающая исходную основу для понимания всех ритуалов, а на этой основе - религии и магии, хотя между ними следует проводить различие. Исходный базис ритуала есть отнесение ритуальной ценности к объектам и событиям, которые или сами являются объектами важных общих интересов, соединяющих воедино личность и общину, или являются символическими представителями таких объектов. В определенных андаманских ритуалах ценность отнесена, например, к цикаде, не потому что это имеет какую-то социальную значимость само по себе, но потому что символически выражает или представляет тот сезон года, который действительно имеет значение, важен. В некоторых трибах Восточной Австралии бог Байям является персонификацией, т.е. символическим выражением, морального закона трибы, а радуга - змея ( австралийский эквивалент китайского дракона) - символом роста и плодородия природы. Байям и радуга-змея в свою очередь представляются фигурами земли, которые изготавливаются из священной церемониальной почвы обрядов инициации и в которые они включаются. Почитание, которое австралийцы оказывают образу Байяма или его имени, представляют собой символический способ фиксации социальной ценности морального закона, в особенности законов, касающихся брака. [31]
Комиссия высказалась отрицательно о модном тогда в обществе месмеризме. В 1783 г. Байи был избран на место Трессана в члены Французской Академии и Академии надписей и литературы; до него членом всех трех академий3 был только Фонтенель. Байи не был чужд и общественной деятельности: получили известность его донесения правительству о больнице Hotel Dieu, где создались ужасные условия для больных. В результате больница была в корне преобразована. Энергичные общественные выступления Байи выдвинули его в первые ряды деятелей предреволюционного периода во Франции; он приобрел большую популярность и в 1789 г. был избран в Собрание нотаблей. [32]