Cтраница 1
Приведенное место поясняет нам, что хотел сказать автор своей тирадой о Марксе, и вместе с тем наглядно иллюстрирует вышесделанное замечание, что догматичный способ изложения, не опирающийся на изображение конкретного процесса, затемняет мысли автора и оставляет их недоговоренными. Положение его о неверности народнических взглядов совершенно правильно, но неполно, потому что не сопровождается указанием на те новые формы классового антагонизма, которые развиваются при этой замене нерационального производства рациональным. [1]
В то же время приведенное место содержит наивное признание, что сущность бауэровской личности есть понятие понятия, абстракция от абстракции. [2]
Мысль, содержащаяся в обоих приведенных местах, сводится к положению, что противоречие бессмыслице и что поэтому оно не может существовать в действительном мире. Для людей с довольно здравым в прочих отношениях рассудком это положение может казаться столь же само собой разумеющимся, как и то, что прямое не может быть кривым, а кривое - прямым. [3]
Мысль, содержащаяся в обоих приведенных местах, сводится к положению, что противоречие бессмыслице и что поэтому оно не может существовать в действительном мире. Для людей с довольно здравым в прочих отношениях рассудком это положение может казаться столь же само собой разумеющимся, как и то, что прямое не может быть кривым, а кривое - прямым. И все же дифференциальное исчисление, вопреки всем протестам здравого человеческого рассудка, приравнивает при известных условиях прямое и кривое друг к другу и достигает этим таких успехов, каких никогда не достигнуть здравому человеческому рассудку, упорствующему в своем утверждении, что тождество прямого и кривого является бессмыслицей. А при той значительной роли, какую так называемая диалектика противоречия играла в философии, начиная с древнейших греков и доныне, даже более сильный противник, чем г-н Дюринг, обязан был бы, выступая против диалектики, представить иные аргументы, чем одно только голословное утверждение и множество ругательств. [4]
Мысль, содержащаяся в обоих приведенных местах, сводится к положению, что противоречие бессмыслице и что поэтому оно нс может существовать в действительном мире. Для людей с довольно здравым в прочих отношениях рассудком это положение может казаться столь же само собой разумеющимся, как и то, что прямое не может быть кривым, а кривое - прямым. И все же дифференциальное исчисление, вопреки всем протестам здравого человеческого рассудка, приравнивает при известных условиях прямое и кривое друг к другу и достигает этим таких успехов, каких никогда не достигнуть здравому человеческому рассудку, упорствующему в своем утверждении, что тождество прямого и кривого является бессмыслицей. А при той значительной роли, какую так называемая диалектика противоречия играла в философии, начиная с древнейших греков и доныне, даже более сильный противник, чем г-н Дюринг, обязан был бы, выступая против диалектики, представить иные аргументы, чем одно только голословное утверждение и множество ругательств. [5]
И Каутский вполне последовательно замечает сейчас ж о после приведенного места: Ясно, что либералы пугаются столь гигантских задач, столь решительных изменений в существующих имущественных отношениях. По существу, они хотят продолжать вести теперешнюю политику, оставляя неприкосновенными основы эксплуатации России иноземными капиталами. [6]
Приведенное место его выступления представляет интерес в том отношении, что показывает, как можно быть прусским премьером и управлять всей вышколенной бюрократией, не имея ровно никакого понятия о самых важных вопросах европейского значения. Но после того как во Франции всеобщее избирательное право было осуществлено дважды, после того как то, что левые называют всеобщим избирательным правом, было осуществлено в Пруссии дважды и в результате самому г-ну Боделыпвингу было даже октроировано место в палате, - после всего этого пускаться в такие несусветные фантастические рассуждения о всеобщем избирательном праве может только допотопный прусский министр. Впрочем, не следует забывать, что г-н Боделыпвинг был похоронен и что он лишь недавно воскрес, чтобы по приказу его величества войтп в палату. [7]
Итак: либо Лассаль виновен в нарушении статьи 87, и тогда пусть наберутся смелости и приговорят его прямо к смерти; либо он не виновен в нарушении статьи 87, но тогда ои не нарушил также и статью 102 и должен быть безусловно оправдан. По нарушить одновременно статью 87 в приведенном месте и статью 102 - невозможно. [8]
Точно так же выводит свойства индийэтила из свойств кадмлйэтила и стапнтетра-этила и заключает, что судя по свойствам атоманалогов, он должен кипеть около 150 ( там же, стр. В примечании к только что приведенному месту сказано: Кадмий-этил мало исследован, а достоин изучения по многим соображениям. [9]
При этом он допускает, что уравнение, выражающее предложение о сохранении энергии, при вариации ( без изменения входящих в него постоянных) продолжает оставаться в силе. Таким путем он получает соотношение, соответствующее уравнению ( 8) нашего текста. Из названного допущения следует заключить, что Лагранж в приведенном месте имел в виду более узкую форму принципа. Но если уравнение ( 8) ввести прямо в качестве условия варьирования, оставить в остальном ход доказательства Лагранжа полностью без изменения и поставить вопрос о минимальных предположениях, при которых оно имеет силу, то мы придем к расширенной форме принципа. VIII, которое есть не что иное, как наше уравнение ( 8), применимо в случае совершенно произвольных сил. [10]
Это ограничение, заключенное в понятии ее понятия, личность тотчас вслед за этим полагает в силу своей всеобщей сущности. И, после того как она опять уничтожила это ограничение, оказывается, что как раз эта сущность есть всего лишь ( ( результат внутреннего саморазлпчения личности. Весь грандиозный результат этой замысловатой тавтологии сводится, таким образом, к давно известному гегелевскому фокусу саморазличения человека в мышлении, саморазличения, которое несчастный Бруно упорно возвещает как единственную деятельность личности вообще. Уже прошло изрядное время с тех пор, как святому Бруно было разъяснено, что нет никакого толка от личности, деятельность которой ограничивается этими, ставшими уже тривиальными, логическими прыжками. В то же время приведенное место содержит наивное признание, что сущность бауэровской личности есть понятие понятия, абстракция от абстракции. [11]
Что благопристойной публицистике, благопристойной с точки зрения цензуры, будет дан, согласно этим указаниям, более чем достаточный простор, это мы признаем; очень удачно выбрано и слово простор, так как здесь открывается широкое поле для резвящейся, забавляющейся акробатическими прыжками, прессы. Но будет ли предоставлен такой простор откровенной публицистике и найдется ли место для этой откровенности - об этом пусть судит проницательный читатель. Что касается надежд, выражаемых инструкцией, то можно повышать, конечно, национальное чувство и в том смысле, в каком присланный шнур повышает турецкое национальное чувство. Но удастся ли столь же скромной, сколь и серьезной прессе пробудить интерес к отечественным делам, - этот вопрос мы предоставляем решать ей самой. Но, быть может, мы слишком серьезное значение придали приведенному отрывку. Быть может, мы лучше угадаем его смысл, если будем рассматривать его просто как шип в гирлянде из роз. Возможно, что к этому либеральному шипу подвешен перл очень двусмысленной ценности. Все зависит от контекста. Повышение национального чувства и пробуждение интереса к отечественным делам, - о чем, выражая свою надежду, говорит приведенное место, - под сурдинку превращаются в приказание, в котором кроется новый гнет для наших бедных, чахлых ежедневных газет. [12]