Cтраница 1
Дух свободы, усвоенный русскими интеллектуалами вместе с другими плодами европейской культуры, не находя последовательно-либерального воплощения в чужеродной среде николаевского царствования, тем не менее настойчиво напоминал о себе ожиданиями реформ сверху и чувством омерзения, которое вызывало у этих людей русское рабство. [1]
Но важно то, что сознание уже проснулось, что среди солдат началось свое движение, что дух свободы проник в казармы везде н повсюду. [2]
Поштучная плата, расширяя сферу индивидуальной деятельности, тем самым, с одной стороны, способствует развитию у рабочих индивидуальности, духа свободы, самостоятельности и способности к самоконтролю, но, с другой стороны, порождает между ними взаимную конкуренцию. Она имеет поэтому тенденцию, повышая индивидуальную заработную плату выше среднего уровня, в то же время понижать самый этот уровень. Однако там, где определенная поштучная плата прочно закреплена продолжительной традицией и потому понижение ее представляет особые трудности, - в таких случаях хозяева прибегают иногда к насильственному превращению поштучной платы в повременную. [3]
Основополагающая работа Дьюи Демократия и образование ждала перевода на русский язык почти век, что легко понять: при тоталитарном режиме не может быть издана книга, насквозь пропитанная духом свободы и демократии. К сожалению, за последнее десятилетие наше общество ( и его педагогическое сообщество) привыкло к слову тоталитаризм настолько, что оно перестало вызывать какой-либо эмоциональный отклик, воспринимается как некое научное, теоретическое ( историческое, политическое, философское) понятие, имеющее мало общего с реальной жизнью. Вероятно, это естественная охранительная реакция психики, желающей защитить себя от каждодневного стресса. В самом деле, с одной стороны, жизнь нелегка, повседневных забот хватает, зарплата маленькая и не всегда вовремя поступает. С другой стороны, коммунисты заседают в Думе; симпатичны далеко не всем, но вроде бы нормальные люди, не людоеды. [4]
Дух свободы проник в казармы, которые царское правительство так тщательно охраняло от революционной бациллы. [5]
Эбенштейн и др.) восхваляется дух свободы, терпимости и компромисса, будто бы свойственный англо-саксонскому пли амер. [6]
Из их взаимодействия должно было получиться нечто новое и грандиозное. Противоречивые результаты этого взаимодействия обнаружили себя, когда Европа на подъеме выросшей из традиционной культуры национальной государственности и взращенного возрождением античности духа свободы, выплеснулась за свои пределы, подчиняя себе весь мир, формируя небывалую по масштабам цивилизацию, но и вытравляя одновременно как остатки традиционной культуры, так и античной духовности. [7]
Народу кажется, что он свободен в революциях, это - страшный самообман. В революции не бывает и не может быть свободы, революция всегда враждебна духу свободы... [8]
Петровские реформы, предполагая безраздельное подчинение личности государству, все же внесли в последнее определенную идеологическую двойственность. Именно оно и внесло в русское общество не только западную образованность, но и европейский дух свободы, создавая идейную основу будущей интеллигенции - независимой от государства и оппозиционной ему общности, возникающей в тот момент, когда консервативная традиция государственного монизма берет верх над прозападнической тенденцией к просвещению и либерализации. [9]
Бердяева утрачивает смысл любое учение о характере прогрессивного развития общества, если из него исключаются религиозное воззрение и надежда. С этих позиций он оценивает и характер социальной революции, и сущность переустройства общественной жизни на социалистических началах. В Философии неравенства он выдвигает идею о революции как обмане и самообмане народа, поскольку революция всегда враждебна духу свободы. Революционное преобразование общества Н. А. Бердяев отождествляет с истреблением святости, а ее последствия - с уничтожением духовной культуры, науки и искусства. Он говорит об апокалиптичности русской души, о склонности русского народа к нигилизму и пассивности. Что же касается революционного учения, то оно, по мнению Н. А. Бердяева, является результатом оторванности сознания человека от сознания космического. [10]
Мое третье замечание в связи с данной темой состоит в том, что суеверие враждебно гражданской свободе, а исступление ей способствует. Так как люди, находящиеся во власти суеверия, стонут под игом жрецов, а охваченные исступлением люди разрушают всякую церковную власть, то одного этого факта достаточно для обоснования данного замечания. Не буду уже говорить о том, что исступление, являясь слабостью смелых и честолюбивых натур, естественно связано с духом свободы, тогда как суеверие, напротив, делает людей безвольными и жалкими и превращает их в рабов. Мы знаем из английской истории, что во время гражданских войн индепенденты и деисты, несмотря на все различие их религиозных принципов, были едины политически и одинаково страстно служили республике. И с момента возникновения вигов и тори вожди вигов были или деистами, или латитудинариями, т.е. были веротерпимыми, относились безразлично к любой из христианских сект. Сектанты же, для которых была характерна изрядная доля исступления, всегда, без всякого исключения действовали совместно с данной партией при защите гражданских свобод. Сходство в суевериях долго объединяло тори, сторонников англиканской церкви, с католиками в их поддержке прерогатив королевской власти, хотя, встретив дух терпимости, свойственный вигам, католики в последнее время, по-видимому, примирились с этой партией. [11]
Во-первых, индивидуальные различия сглаживаются, если взять мастерскую в целом, так что эта последняя в течение определенного рабочего времени доставляет среднее количество продукта, и совокупная заработная плата, выданная рабочим мастерской, является средней заработной платой данной отрасли производства. Во-вторых, отношение между заработной платой и прибавочной стоимостью остается неизменным, так как индивидуальной плате отдельного рабочего соответствует индивидуально произведенное им количество прибавочной стоимости. Поштучная плата, расширяя сферу индивидуальной деятельности, тем самым, с одной стороны, способствует развитию среди рабочих индивидуальности, духа свободы, самостоятельности и способности к самоконтролю, но, с другой стороны, порождает между ними взаимную конкуренцию. [12]
Доминирование подобной практики и идеологии в современной цивилизации действительно влечет за собой значительные опасности. Исходя из этого, преодоление одностороннего технологизма, обращение к духовным и нравственным ценностям, направленным на совершенствование внутреннего мира самого человека, несомненно предстает в настоящее время не как благое пожелание, а как актуальнейшая практическая задача, от успешного решения которой зависит само существование человека. Для решения этой задачи может и должно быть мобилизовано наследие всех культур, и отнюдь не в последнюю очередь духовно-нравственное наследие русской культуры. В то же время постиндустриальная цивилизация, о которой сейчас часто говорят и пишут как о будущем человечества, неизбежно должна будет ориентироваться на идеалы открытого общества с его духом свободы творчества, динамизма, личностной ответственности, сотрудничества и конструктивной соревновательности. Такая цивилизация, очевидно, вынуждена будет поставить техногенный прогресс в определенные рамки коэволюции, гармонизации с внешним и внутренним миром человеческого существования, возможно, во многом изменить его характер и направленность, но она не сможет и не должна будет уходить от активного вмешательства человека в окружающую действительность. [13]
Миновали безвозвратно те времена, когда русская армия - как это было в 1849 году - шла усмирять революцию за пределами России. Теперь армия бесповоротно отпала от самодержавия. Политическая сознательность солдат и матросов еще очень низка. Но важно то, что сознание уже проснулось, что среди солдат началось свое движение, что дух свободы проник в казармы везде и повсюду. [14]
При повременной заработной плате господствует, за немногими исключениями, равная плата за одни и те же функции; при поштучной же плате, хотя цена рабочего времени измеряется определенным количеством продукта, дневная и недельная плата меняется в зависимости от индивидуальных различий между рабочими, один из которых доставляет в данное время минимум продукта, другой - среднюю норму, третий - больше средней нормы. Конечно, это ничуть не изменяет общего отношения между капиталом и наемным трудом. Во-первых, индивидуальные различия сглаживаются, если взять мастерскую в целом, так что эта последняя в течение определенного рабочего времени доставляет среднее количество продукта, а совокупная заработная плата, выданная рабочим мастерской, является средней заработной платой данной отрасли производства. Во-вторых, отношение между заработной платой и прибавочной стоимостью остается неизменным, так как индивидуальной плате отдельного рабочего соответствует индивидуально произведенное им количество прибавочной стоимости. Поштучная плата, расширяя сферу индивидуальной деятельности, тем самым, с одной стороны, способствует развитию у рабочих индивидуальности, духа свободы, самостоятельности и способности к самоконтролю, но, с другой стороны, порождает между ними взаимную конкуренцию. Она имеет поэтому тенденцию, повышая индивидуальную заработную плату выше среднего уровня, в то же время понижать самый этот уровень. [15]