Cтраница 2
Провозглашенная ими политика национального возрождения, если ее так можно назнать, сохранялась довольно долго - с 1689 по 1701 г. Это было время, когда к власти прийти патриарх Иоаким, вдовствующая царица, ее брат Лев Нарышкин, родственник Петра по бабушке Тихон Стрешнев, дядька царя князь Борис Голицын и, позже, князь-кесарь Федор Ромодановский, ставший ве-дать Преображенским приказом. [16]
Сравниваемые в относительном показателе абсолютные ( или, в свою очередь, относительные) показатели должны быть чем-то связаны в реальной жизни объективно, независимо от нашего желания. В огороде - бузина, а в Киеве - дядька. Связать этого дядьку с бузиной чисто математически, разделив одно число на другое, можно, но никакого относительного показателя мы не построим. [17]
Сравниваемые в относительном показателе абсолютные ( или, в свою очередь, относительные) показатели должны быть чем-то связаны в реальной жизни объективно, независимо от нашего желания. Если этого условия нет, получится согласно русской поговорке В огороде - бузина, а в Киеве - дядька. Связать этого дядьку с бузиной чисто математически, разделив одно число на другое, можно, но никакого относительного показателя мы не построим. [18]
Классический образец абсурда обычно иллюстрируется высказыванием: В огороде - бузина, а в Киеве - дядька. Попытаемсяиз жого высказывания сформулировать некоторую гипотезу о том, что всегда имеют место одновременно два события: 1) в огороде цветет бузина, 2) конкретный дядька находится в Киеве. Свяжем оба события такой информацией: Дядька - житель Киева, пенсионер, все свое время проводит на даче, кроме того периода, когда цветет бузина. [19]
Фекла: ] Огород есть еще на Выборгской стороне; третьего года купец нанимал под капусту, и такой купец трезвый, совсем не берет хмельного в рот. И Свойственный такому человеку. Трезвый образ жизни, п С пятилетнего возраста отдан я был на руки стремянному Савельичу, за трезвое поведение пожалованному мне в дядьки. [20]
Мужик поймал сына за шиворот, опрокинул на землю и стал стегать краденой уздечкой. Кругом угрюмо стояли дядьки, равнодушные к воплям подростка, курили цигарки и бормотали в бороды, что порет мужик с фальшью, только для вида и что надо бы отстегать заодно и отца. [21]
Каблук, сделанный из кусков кожи ( сапож. Кусок формованного торфа, оставшийся неубранным на болоте после возки ( спец. На подбор или как на подбор-1) одинаковые по своим качествам, величине. Все равны, как tea подбор, с ними дядька Черномор. [22]
Скворцова, замечательно характеризующей приемы нашего критика. Скворцов) показывазт, что вывоз Германии отстает от развития германской промышленности. Скворцов, - как раз и подтверждают мое понимание рынков. Не правда ли, хорошо. Скворцов иллюстрирует своими рассуждениями известное изречение: в огороде бузина, а в Киеве дядька. Люди спорят о теории реализации, - а капитализм, как и крепоствичество, живет прибавочным трудом. Если прибавить к таким неподражаемым выходкам ряд грозных окри:: ов, то получим всю критику г. Скворцова. [23]
Продолжая проводить то же, одинаковые с ненавистной Воронежскому комитету Искрои взгляды, мы бы продолжали пользоваться его уважением и но сие время, если бы в один несчастный день но засвидетельствовали официально того, что уже существовало фактически. Если это оказывается все по тем же справкам, то смеем уверить Воронежский комитет, что справки эти - самый недостоверный источник, так как редакция Южного рабочего никогда подобного заявления не делала. В этом Воронежский комитет убедится, когда прочитает, пальчиком водя, заявление группы Южного рабочего, помещенное в 10 номере органа того же имени и в Искре. Допускаем последнее, так как вообще все заключения Воронежского комитета строятся по принципу в огороде бузина, а в Киеве дядька. Не разбираясь в таких тонкостях, как литературное сотрудничество и редактирование, Воронежский комитет с угрожающим видом объявляет, что главный литературный работник первых номеров Южного рабочего - теперь противник Искры. Мы, конечно, не знаем, в каком департаменте наводит свои справки Воронежский комитет, и, решаясь положиться на его осведомленность в данном случае, допускаем, что кто-нибудь из бывших сотрудников или даже редакторов Южного рабочего в настоящее время и объявил себя противником Искры. Во-вторых, если бы даже это было не так, то почему, собственно, Воронежский комитет полагает, что взгляды лица ( хотя бы и некогда главного литературного работника), ничем в настоящее время не связанного с редакцией, должны влиять на ее решения. И больше того: если бы даже это лицо состояло не только в числе сотрудников, но даже в числе редакторов, то почему его именно мнением должна была бы руководствоваться редакция. Повторяем, процессы мышления в головах авторов листка Воронежского комитета идут какими-то неведомыми нам путями. В интересах истины считаем долгом сообщить Воронежскому комитету отрывок из прошлого Южного рабочего. Выло некогда в числе редакторов Южного рабочего лицо, но вполне солидарное со взглядами Искры. [24]
В апреле 1645 года доктора - Вен-делин Сибелиста, Иоган Белоу и Артман Граман - смотрели воду и нашли, что желудок, печень, селезенка по причине накопившихся в них слизей лишены природной теплоты и от того понемногу кровь водянеет и холод бывает, от того же цынга и другие мокроты родятся. Начали лечить государя составным ренским вином, приправляя его разными травами и кореньями, чтоб производить небольшое очищение, предписали умеренность в пище и питье, запретили ужинать, пить холодные и кислые питья. Лекарство не помогло; 14 мая прописан другой чистительный состав; 26 мая доктора опять смотрели воду: оказалась бледна, потому что желудок, печень и селезенка бессильны от многого сиденья, от холодных напитков и от меланхолии, сиречь кручины, опять прописали пургацию, после которой давали составной сахар, велели мазать желудок бальзамом; 5 июня составили порошок от головной боли; 12 июля, в свои именины ( Михаила Малеина), царь пошел к заутрени, но в церкви сделался с ним припадок, и его принесли уже в царские хоромы. К вечеру болезнь усилилась, он начал стонать, жалуясь, что внутренности его терзаются, велел призвать царицу и сына, шестнадцатилетнего Алексея Михайловича, с дядькою его Борисом Ивановичем Морозовым, и патриарха; простился с женою, благословил сына на царство, причем сказал Морозову: Тебе, боярину нашему, приказываю сына и со слезами говорю: как нам ты служил и работал с великим веселием и радостию, оставя дом, имение и покой, пекся о его здоровье и научении страху божию и всякой премудрости, жил в нашем доме без-отступно в терпении и беспокойстве тринадцать лет и соблюл его, как зеницу ока, так и теперь служи. [25]