Cтраница 3
Милкен был обвинен федеральным судом присяжных по статье 98, приговорен к тюремному заключению на срок 10 лет и штрафу в 600 млн дол. [31]
В этом и заключается поразительно хорошо скрываемый секрет успехов Милкена. Благодаря тесным связям с компаниями исследовательский отдел Drexel имеет частный доступ к внутренней информации компаний, которая никогда почему-то не доходила до Salomon Brothers. Когда Милкен торгует мусорными облигациями, он опирается на внутреннюю информацию. В современном мире совершенно незаконно использовать внутреннюю информацию в торговле акциями, как отлично продемонстрировал бывший клиент фирмы Drexel Иван Бески. Но относительно облигаций таких запретов не существует ( кто в момент написания закона мог вообразить, что на свете объявится такое количество облигаций, ведущих себя подобно акциям. [32]
Эти слова как бальзам на душу для любого продавца облигаций вроде меня, уставшего от того, что приходится доить инвесторов в пользу корпоративных заемщиков. Если вы пропустите хоть один процентный платеж, мы заберем компанию за долги. Майкл Милкен, - рассказывает Дэш Рай-прок, - вывернул бизнес наизнанку. Он выдаивает корпоративных заемщиков в пользу инвесторов. [33]
Случается также, что актив ликвиден до того момента, когда вы захотите его продать. В лучшие времена рынка мусорных облигаций компании имели возможность торговать этими облигациями в количествах, которые практически не оказывали влияния на цены. Но когда Майкл Милкен, основатель рынка мусорных облигаций, был обвинен в махинациях с ценными бумагами, его наниматель - банк Drexel Burnham Lambert обанкротился, а многие эмитенты мусорных облигаций оказались неплатежеспособными. Результат: многие инвесторы ( включая Drexel) оказались связанными мусорными облигациями, которые невозможно было продать практически ни по какой цене. [34]
После краха фондового рынка 19 октября 1987 г. многое было сделано для тдгФ, чтЬбы понять его причины и установить правила, которые помогли бы предотвращать резкие падения курсов ценных бумаг, равно как и доверия к н им со стороны инвесторов. Показательны в этом смысле действия короля бросовых облигаций Майкла Милкена и фирмы Дрексел Бер-нем Ламберт, в которой он работал. Он проводил операции с ценными бумагами на основе внутрифирменной информации, к которой относят не предназначенные для публикации сведения о планах и финансовых результатах деятельности фирмы либо новые данные, полученные от управляющего компанией, ее директора, крупного акционера, банкира, менеджера инве - стициояного банка. Сделки с использованием внутрифирменной информации незаконны и неэтичны. [35]
В затее Перельмана легко было предположить проявление личной ненависти со стороны Майкла Милкена, короля мусорных облигаций из Drexel Burnham, который и стоял за спиной Перельмана. За Милкеном такое числилось - сводить через рынок личные счеты с теми, кто плохо с ним обошелся. А Гутфренд обошелся с ним скверно. [36]
Те, кто играет на основе конфиденциальной информации, крадет деньги у остальных из нас. Процессы 1980 - х отправили наиболее выдающихся пользователей конфиденциальных сведений в тюрьму: Дениса Левина, Ивана Боески и прочих. Некоторое время каждую неделю случался арест, обвинение, расследование или приговор: пятерка из Юппи, Микаэл Милкен и даже психиатр из Коннектикута, который сыграл, узнав от пациента о грядущем повороте рынка. [37]
Неудивительно, что граница между акциями и облигациями, столь отчетливо проведенная в мозгах маклеров Salomon Brothers, стала туманной и расплывчатой в головах маклеров по облигациям в Drexel. В шатких предприятиях владение долгом означает полный контроль, потому что, когда компания не в состоянии погашать процентные платежи, держатель облигаций может предъявить права и ликвидировать ее. В конце 1970 - х годов, встретившись за завтраком с Мешуламом Риклисом, тогдашним фактическим владельцем корпорации Rapid American, Майкл Милкен объяснил это ему с изумительной краткостью. Милкен заявил, что право контроля принадлежит не ему, а фирме Drexel и ее клиентам. Как это возможно, если я владею 40 процентами акций. [38]
Неудивительно, что граница между акциями и облигациями, столь отчетливо проведенная в мозгах маклеров Salomon Brothers, стала туманной и расплывчатой в головах маклеров по облигациям в Drexel. В шатких предприятиях владение долгом означает полный контроль, потому что, когда компания не в состоянии погашать процентные платежи, держатель облигаций может предъявить права и ликвидировать ее. В конце 1970 - х годов, встретившись за завтраком с Мешуламом Риклисом, тогдашним фактическим владельцем корпорации Rapid American, Майкл Милкен объяснил это ему с изумительной краткостью. Милкен заявил, что право контроля принадлежит не ему, а фирме Drexel и ее клиентам. Как это возможно, если я владею 40 процентами акций. [39]
В затее Перельмана легко было предположить проявление личной ненависти со стороны Майкла Милкена, короля мусорных облигаций из Drexel Burnham, который и стоял за спиной Перельмана. За Милкеном такое числилось - сводить через рынок личные счеты с теми, кто плохо с ним обошелся. А Гутфренд обошелся с ним скверно. [40]
Может показаться странным, но наиболее важным качеством является характер. Существуют люд и, которым я могу доверять, и я хочу, чтобы именно они были моими партнерами. Есть невероятно успешные финансисты, которым я не доверяю и которых я не хотел бы иметь в числе своих партнеров. Когда Майкл Милкен вышел из бизнеса, это создало вакуум на рынке высокорисковых облигаций. [41]
Милкен начал свою карьеру в том же самом 1970 году в канцелярии фирмы Drexel. Даже друзья считали, что тот ему не идет, а враги говорили, что он выглядит так, будто у него на голове лежит шкурка дохлого хомячка. Сходство между Милкеном и Раньери поразительно. Подобно Раньери, Милкен был лишен такта и учтивости, но уверенности в нем было достаточно. [42]
Сказочные истории заставляли многих служащих Salomon мечтать о телефонном звонке от Милкена. Порой создавалось впечатление, что Милкен был главой религиозного культа. Мы всем обязаны этому человеку, - рассказывает один из маклеров фирмы Drexel. [43]
Всегда трудно определить качества, дающие человеку силу опрокинуть условности, на которых держался привычный ход жизни. В случае Милкена это особенно трудно, потому что его закрытость и отвращение к публичности имели почти невротический характер, и биографу остаются для опоры только вехи деловых свершений. В начале 1980 - х они явно не могли бы одновременно проявиться в Salomon Brothers. Милкен обладал природным инстинктом и мастерством торговца облигациями и настойчивостью в развитии идей. [44]
На последнем курсе Лондонской школы экономики меня учили, что фондовые рынки эффективны. В широком смысле это утверждение означает, что вся имеющаяся информация о компаниях отражена в цене их акций, а следовательно, их цена всегда адекватна. Но анализ действительности убедительно вколачивал в головы студентов тот грустный факт, что даже брокеры рынка акций и аналитики, располагающие самой лучшей и полной информацией, способны отбирать прибыльные акции на рынке с такой же точностью и пониманием, как обезьянка, вытаскивающая из шляпы лотерейные билеты, или человек, швыряющий дротики в газету Wall Street Journal. Первый вывод из так называемой теории эффективности рынка заключается в том, что надежно зарабатывать деньги на акциях можно только при использовании инсайд ерской информации. Милкен и другие на Уолл-стрит видели, что это совершенно неверно. Рынок действительно быстро переваривал данные о прибыли, но был очень неэффективен в оценке всего остального - от принадлежащей компании земли до созданных ею пенсионных фондов. [45]