Cтраница 1
Милорд, вы - самый блестящий, самый великодушный партнер по переговорам, с котором я когда-либо имел дело. [1]
Милорд, - честь имею сообщить Вашей светлости, что в действие военного положения в Царстве Польском введены некоторые изменения. [2]
Вы, милорды и джентльмены, для того и призваны, чтобы заботиться о предотвращении застоя; вы должны были тщательно смотреть за тем, чтобы заработная плата за произведенную работу аккуратно распределялась, чтобы ни один рабочий не остался без своей заработной платы, в чем бы она ни выражалась, в деньгах или пеньковой веревке для виселицы; с незапамятных времен это было вашей обязанностью. Эти бедные прядильщики забыли многое, о чем они должны были бы помнить согласно действительному, неписаному закону, вытекающему из их общественного положения; но о каком же писаном законе, касающемся их положения, забыли они. Они были наняты для того, чтобы производить рубахи. Общество приказало им: делайте рубахи, - вот они и были сделаны. Какой это является неожиданностью в этом сумасшедшем мире с его девятьюстами миллионов голых тел. Но вам, милорды и джентльмены, общество приказало: смотрите за тем, чтобы эти рубахи были правильно распределены, - и где же это распределение. Два миллиона рабочих, совсем не имеющих рубах или же одетых в рубища, сидят в оастилпях для бедных, пять миллионов других - в голодных подвалах Уголино; п вместо помощи им вы говорите: повысьте нашу ренту. [3]
Итак, мы существенно расширили свое представление о членах молодого и ( может быть, потому. Ясно, что при достаточной обученное и удачных условиях оно прекрасно может конкурировать с благородными милордами из градиентного и релаксационного семейств. [4]
По своему положению аристократия обязана руководить и править Англией, и всякий рабочий в работном доме имеет право спросить в первую очередь ее: почему я здесь нахожусь. Его вопрос слышпт небо, и если оп будет оставлен без внимания, то заставит прислушаться к себе и землю. Рабочий выступает обвинителем против вас, милорды и джентльмены; вы стоите в первом ряду обвиняемых; в силу положения, вами занимаемого, вы должны первыми дать ему ответ. Да, мои румяные, охотящиеся па лпсиц братья, за вашими свежими холеными лицами, за вашим большинством, проведшим хлебные законы, за скользящей шкалой, охранительными пошлинами, подкупами на выборах и шумным триумфом, - за всем этим внимательный глаз откроет потрясающие картины падения, не поддающиеся описанию, увидит начертание Мене, Мене... Божо милостивый, разве праздная французская аристократия, едва полвека назад, точно так же не заявляла: мы не можем существовать, не можем попрежпему одеваться и щеголять, как подобает нашему сословию; земельной ренты с наших поместий нам нехватает, нам нужно иметь больше, нас надо освободить от налогов, нам нужен хлебный закон, чтобы поднять нашу земельную ренту. [5]
На обеде лорд Страффорд и член парламента Флеминг говорили гонцу: если царскому величеству нужны будут служилые люди, то у парламента для царского величества сколько угодно тысяч солдат готово будет тотчас. Дохтуров был в парламенте: бояре, сидя, шляпы сняли, и начальный человек, боярин милорд Манчестер, встал, когда гонец подошел к нему, потом и все встали, человек их сорок, и Дохтуров говорил речь: Послан я от великого государя к вашему английскому Карлусу королю в гонцах наскоро для великих государских дел, которые годны им, великим государям, и всему христианству к тишине и покою. Приехавши в здешний город Лондон, с 26 ноября по нынешний день говорил я вам беспрестанно и проезжую царскую грамоту вам казал много раз, чтоб вы меня к королевскому величеству пропустили; и вы меня из Лондона не отпустили ни к королю, ни к царскому величеству, а во всех окрестных государствах царским послам, посланникам и гонцам путь чист. [6]
Когда мы выбираем метод ведения спора, мы делаем все необходимое для того, чтобы защитить свою позицию: чувство собственной правоты и уверенность в том, что ваш противник ошибается. Спорщики-защитники часто используют стратегию контробвинений, крика и молчаливого ухода в праведном гневе. О печально знаменитом английском судье Джордже Джеффрисе рассказывают, что он указал палкой на человека, которого должны были судить, и сказал: На конце моей палки - мошенник. Обвиняемый посмотрел Джеффрису прямо в глаза и спросил: На котором, милорд. В разгар своей популярности искусствоведа-критика, Джон Раскин заявил, что, даже если он разгромит картину какого-то художника, это не должно помешать им остаться друзьями. Но, конечно, художник смотрел на это совсем иначе. Когда мы встретимся в следующий раз, - парировал кто-то из его жертв, - я сшибу вас с ног. [7]
Вы, милорды и джентльмены, для того и призваны, чтобы заботиться о предотвращении застоя; вы должны были тщательно смотреть за тем, чтобы заработная плата за произведенную работу аккуратно распределялась, чтобы ни один рабочий не остался без своей заработной платы, в чем бы она ни выражалась, в деньгах или пеньковой веревке для виселицы; с незапамятных времен это было вашей обязанностью. Эти бедные прядильщики забыли многое, о чем они должны были бы помнить согласно действительному, неписаному закону, вытекающему из их общественного положения; но о каком же писаном законе, касающемся их положения, забыли они. Они были наняты для того, чтобы производить рубахи. Общество приказало им: делайте рубахи, - вот они и были сделаны. Какой это является неожиданностью в этом сумасшедшем мире с его девятьюстами миллионов голых тел. Но вам, милорды и джентльмены, общество приказало: смотрите за тем, чтобы эти рубахи были правильно распределены, - и где же это распределение. Два миллиона рабочих, совсем не имеющих рубах или же одетых в рубища, сидят в оастилпях для бедных, пять миллионов других - в голодных подвалах Уголино; п вместо помощи им вы говорите: повысьте нашу ренту. [8]
На обеде лорд Страффорд и член парламента Флеминг говорили гонцу: если царскому величеству нужны будут служилые люди, то у парламента для царского величества сколько угодно тысяч солдат готово будет тотчас. Дохтуров был в парламенте: бояре, сидя, шляпы сняли, и начальный человек, боярин милорд Манчестер, встал, когда гонец подошел к нему, потом и все встали, человек их сорок, и Дохтуров говорил речь: Послан я от великого государя к вашему английскому Карлусу королю в гонцах наскоро для великих государских дел, которые годны им, великим государям, и всему христианству к тишине и покою. Приехавши в здешний город Лондон, с 26 ноября по нынешний день говорил я вам беспрестанно и проезжую царскую грамоту вам казал много раз, чтоб вы меня к королевскому величеству пропустили; и вы меня из Лондона не отпустили ни к королю, ни к царскому величеству, а во всех окрестных государствах царским послам, посланникам и гонцам путь чист. После этих слов Манчестер сказал Дохтурову: Добро пожаловать сесть. Поднесли кресла, обитые красным атласом, по атласу шито золотом и обнизано жемчугом. Гонец сел в кресла, сели и бояре; Дохтуров стал рассматривать палату: посередине палаты, возле стены, место королевское, поставлены кресла, обитые красным бархатом, низапые жемчугом с каменьем, на креслах подушка - бархат золотной, по стенам - ковры золотные, а по полу - ковры цветные. Посидев немного, бояре встали, и милорд Манчестер, взявши у секретаря лист, сказал гонцу: Как будешь у великого государя, извести ему, что мы, здешнего королевства бояре, ему, великому государю, челом бьем и о том просим и молим: дай бог ему, великому государю, многолетнее здоровье. Взявши грамоту, Дохтуров хотел выйти, но Флеминг взял у него грамоту и сказал: Не подосадуй, пойди со мной в другой парламент, где сидят всяких чинов выборные люди от всего королевства 420 человек; у нас так повелось: наперед объявят и отдадут лист бояре, а потом отдадут в другом парламенте от всего королевства всяких чинов выборные люди. Дохтуров отправился в другой парламент: как вошел в сени, встретили его с державою королевства, а держава серебряная золоченая, сделана фонарем, и понесли державу в палату перед гонцом. [9]