Cтраница 2
Таким образом, социалистическое решение проблемы состоит в разрушении частной собственности как таковой. Это должно уничтожить различия в положении людей и тем самым избавить общество от напряженности. Социальные антагонизмы будут таким образом уничтожены, отпадет необходимость в существовании государственного аппарата подавления, который был вызван к жизни антагонизмами и должен был поддерживать гражданский мир в атмосфере всеобщей борьбы. Со временем этот аппарат подавления должен будет отмереть сам по себе. [16]
В Восточной Европе процесс установления коммунистических режимов шел гораздо более сложно, чем это раньше подавалось в историографии. Утверждение коммунистов у власти в этих странах прошло два основных этапа. Первый этап охватывал период от окончания войны до середины 1947 г., когда основной моделью государственного устройства была так называема народная демократия, в основе которой лежала концепция национальных путей к социализму. Термин народная демократия до лжен был продемонстрировать отличие как от старой демократии ( буржуазной), так и от советской формы политической власти. Этот эволюционный процесс должен был ориентироваться на гражданский мир и широкий межклассовый союз, исключив гражданскую войну и диктатуру пролетариата. В экономике полностью отрицалась советская практика насильственной экспроприации частной собственности, которая должна была трансформироваться в общенародную постепенно. Бе-неш, заявив, что наступает новая эпоха решительной борьбы за новую социальную и экономическую структуру [...], перехода от буржуазной демократии к демократии народной. Такая мягкая модель была выгодна, и СССР, который получал существенное расширение сферы своего влияния и наряду с этим мог продемонстрировать, что никому не навязывает свой строй силой. [17]
Грушин задал аудитории несколько вопросов, имеющих прямое отношение к теме этой книги: возможен ли гражданский мир в России. Возможна ли гражданская война. На первые два вопроса автор передачи ответил отрицательно, хотя аналитикам еще предстоит решить сложную задачу - дать оценку чеченской войне. Для ответа на третий вопрос он обратился к Гоббсу, изложением взглядов которого начинается эта книга. Война всех против всех - вот то состояние, к которому пришла Россия к середине 1994 г. При этом главный аргумент, выдвигавшийся известным социологом против тех оппонентов, которые высказывали более оптимистические оценки, состоял в том, что они стремятся выдать желаемое за действительное. Реальность российской действительности состоит в том, как считает Б.А. Грушин, что а) разрушились механизмы государственного воздействия на людей, что и приводит к так называемому естественному состоянию; б) в этих условиях гражданский мир невозможен, так как активные субъекты социальных преобразований имеют разные интересы, руководствуются разными системами миропонимания, ведут страну одновременно в разных направлениях; в) гражданская война сейчас также невозможна, так как конфликт носит многоглавый, а не двуглавый характер. [18]
Опираясь на то, что сказано в этой книге, можно было бы следующим образом прокомментировать позицию Б.А. Грушина: значительно раньше Гоббса жил еще и Аристотель, утверждавший, что человек есть существо общественное, способное к сотрудничеству, что сотрудничество есть естественная потребность человека. Фетишистские формы сознания, в том числе и жажда наживы, не могут полностью устранить этой естественной потребности человека: конфликтные отношения, хотя они и являются клеточкой общественной жизни, не уничтожают форм сотрудничества между людьми. Суть человеческого отношения к конфликтам состоит в том, что люди способны его осмысливать, извлекать уроки из своего собственного опыта, переоценивать собственные интересы. Именно такая задача стоит сейчас как перед российским обществом, так и перед каждым отдельным человеком, тем более перед политическим деятелем. Следовательно, напряженность и конфликтность, которые переживаются обществом, сопряжены с задачами переосмысления собственной судьбы, собственного бытия, собственных интересов. Если это так, то картина не столь безнадежна. Способность к выработке рефлексивной политики как раз и означает мобилизацию усилий, направленных на преодоление тупиковых ситуаций и на недопущение насильственных методов разрешения конфликтов. Это, в свою очередь, означает, что гражданский мир возможен, что противостоящие в конфликте стороны способны пойти на самоограничение в борьбе за власть, избирая лишь цивилизованные методы воздействия на своего противника или оппонента. Разумеется, возможность гражданского мира не означает его неизбежность. Не исключено, что для того чтобы дорасти до понимания этих простых истин, российские политики еще и еще раз потеряют самоконтроль и спровоцируют друг друга на насилие. Что касается соображений о невозможности гражданской войны, то, во-первых, следует признать, что элементы такой войны уже были продемонстрированы, но они не получили и скорее всего не могли получить поддержки. Во-вторых, этот вопрос решает вся Россия, а не политическая элита, сконцентрировавшаяся даже не во всей Москве, а в районе Лобного места. А российское население, ощущая опасность кровавых столкновений, отказывает в своей поддержке двум группам политиков: тем, кто готов к экстремистским действиям, и тем, кто уже дискредитировал себя в не столь далеком прошлом. [19]
Гражданская война отличается от обычных тем, что это война внутри общества, между гражданами одного государства, в ходе которой главным средством решения политических вопросов является сила оружия. Победитель насаждает свой порядок по праву сильного на территории всей страны. Гражданская война возникает тогда. В этих эксцессах не были задействованы большие массы вооруженных людей, они не привели к масштабному разрастанию вооруженной борьбы, оставалось поле для поиска гражданского согласия. Между разными частями общества назревал раскол, который неизбежно вел к гражданской войне. Борьба была длительной, кровавой и разрушительной, она прошла ряд этапов. Победить в этой войне могли только силы, которые поведут большинство, остановят распад систем жизнеобеспечения, наведут элементарный порядок, обеспечат гражданский мир и создадут хотя бы минимальные условия для жизни. [20]