Cтраница 1
Вечный мир с Речью Посполитой. [1]
Хотя Андрусовское перемирие, а затем и вечный мир не решили вопроса воссоединения с Россией всей Украины и тем более Белоруссии, они знаменовали крупный внешнеполитический успех правительства: воссоединение Левобережной Украины с Россией цементировало дружбу двух братских народов и открывало перспективу вхождения всей Украины и Белоруссии в состав России. [2]
Историческая миссия коммунизма состоит в том, чтобы уничтожить войны, утвердить вечный мир на земле. [3]
В 1724 Юн-чжэн, проводивший политику расширения и укрепления связей с Россией, направил на русско-китайскую границу своих представителей с сообщением о желании Китая поддерживать вечный мир с Россией и предложением прислать послов для обсуждения спорных вопросов. В июне 1725 в Китай отправилось чрезвычайное в полномочное посольство во главе с Саввой Лукичом Владиславичем ( графом Ра-гузинским, или Иллирийским), сторонником укрепления дружбы и расширения торговли между Россией и Китаем. Владиславич был с большим почетом принят императором Юн-чжэ-ном. Однако продолжавшиеся до конца апреля 1727 переговоры окончились безрезультатно. [4]
Речь идет о предположении относительно существования естественного механизма, с необходимостью толкающего сперва человеческие организмы, а затем организмы общественные по пути Прогресса - сперва к государственному ( гражданскому) объединению людей, а затем к объединению самих государств, учреждающих вечный мир как высшую цель человеческого рода и высшее из доступных ему ( т.е. земных) воплощений Блага. [5]
В 1676 - 89 возглавлял Посольский и др. приказы. Заключил Вечный мир 1686 с Речью Посполитой. Участник Чигиринских ( 1677 - 78) и глава Крымских ( 1687, 1689) походов. В 1689 сослан Петром I в Архангельский кр. [6]
Эта сухая констатация факта окружена в философии и в литературе множеством тревожных раздумий, сомнений. Как отнестись к тому, что необозримый, вечный мир природы бесконечно превосходит время существования, возможности познания человека. В древности, когда человек освоил сравнительно небольшую часть земного пространства, мир не выглядел столь чуждым и бездонным, как в Новое время, когда французский мыслитель Блез Паскаль сравнил человека перед лицом необозримости и мощи природы с тростником, но добавлял: человек - это тростник мыслящий. Впрочем, уже в Новое время возник гордый, в чем-то самоуверенный оптимизм, наделивший человека статусом господина, покорителя природы. [7]
Итак, морально-политический разум произносит в нас неотменимое veto: никакой войны не должно быть; ни войны между мной и тобой в естественном состоянии, ни войны между нами как государствами, которые внутренне хотя и находятся в законном состоянии, но внешне ( во взаимоотношениях) - в состоянии беззакония; война - это не тот способ, каким каждый должен добиваться своего права. Следовательно, вопрос уже не в том, реален ли вечный мир или нереален ( ein Ding oder Unding sei) и не обманываемся ли мы в нашем теоретическом суждении, когда допускаем первое; вопрос в том, что мы должны поступать так, как если бы было реально то, чего, быть может, нет, должно содействовать обоснованию его и принятию такого строя, который представляется нам для этого наиболее пригодным ( может быть, республиканизм всех государств вместе и каждого в отдельности), дабы установить вечный мир и положить конец проклятой войне, на которую до сих пор как на главную цель были направлены [ с. [8]
Марксизм-ленинизм выражает идеологию нового, самого прогрессивного общества, идущего на смену капитализму. Эта идеология выдвигает перед всем человечеством такие благородные и гуманные идеи, как прочный и вечный мир на земле, свобода, прогресс и дружба народов. Великая притягательная сила этих идей встречает горячую поддержку все новых и новых миллионов трудящихся всего мира. [9]
Но если душа едина и неделима, если она есть нечто самостоятельное и нематериальное, то почему же она нуждается в теле. По Платону, человеческая душа состоит как бы из двух частей: высшей - разумной, с помощью которой человек созерцает вечный мир идей и которая стремится к благу, и низшей - чувственной. Платон уподобляет разумную душу возничему, а чувственную - двум коням, один из которых благороден, а другой - низок, груб и туп. Здесь телесное начало рассматривается не только как низшее по сравнению с духовным, но и как само по себе злое, отрицательное. [10]
Когда уже процессия двинулась, послы бовать, чтоб король в присутствии всех собственною рукою подписал обещанное утверждение. Король исполнил их желание, и они очень обрадовались, говорили: - Теперь видим, что вы искренно с нами поступаете, будет вечный мир. [11]
Но ныне, когда, с одной стороны, приемлем в уважение употребленные до сего времени на татар знатные издержки, простирающиеся по верному исчислению за двенадцать миллионов рублей, не включая тут потерю людей, которая выше всякой денежной оценки; с другой же, когда известно нам учинилося, что Порта Оттоманская начинает исправлять верховную власть на землях татарских, и именно: на острове Тамане, где чиновник ее, с войском прибывший, присланному к нему от Шагин-Гирея хана с вопрошением о причине его прибытия, публично голову отрубить велел и жителей тамошних объявил турецкими подданными; то поступок сей уничтожает прежние наши взаимные обязательства о вольности и независимости татарских народов; удостоверяет нас вящше, что предположение наше при заключении мира, сделав татар независимыми, не довлеет к тому, чтоб чрез сие исторгнуть все поводы к распрям, за татар произойти могущие, и поставляет нас во все те права, кои победами нашими в последнюю войну приобретены были и существовали в полной мере до заключения мира. И для того по долгу предлежащего нам попечения о благе и величии отечества, стараясь пользу и безопасность его утвердить, как равно полагая средством, навсегда отдаляющим неприятные причины, возмущающие вечный мир, между империями Всероссийскою и Оттоманскою заключенный, который мы навсегда сохранить искренно желаем, не меньше же и в замену и удовлетворение убытков наших, решилися мы взять под державу нашу полуостров Крымский, остров Таман и всю Кубанскую сторону. [12]
Голштинию мимо договора: Поэтому, - говорил Вальдемар - всем государям можно знать правду шведов и от них беречься; особенно же надобно крепко беречься от них царскому величеству; об этом он, королевич, напоминает государю потому, что приехал быть с ним в родственном союзе, он государю и всему Российскому государству добра хочет, потому что если государю будет хорошо, то и ему будет хорошо. Михаил Феодорович отвечал: Есть так, что правды в шведах мало и верить им нечего; только до сих пор ко мне от них задору не бывало, и у меня с шведским королем заключен вечный мир. [13]
Итак, морально-политический разум произносит в нас неотменимое veto: никакой войны не должно быть; ни войны между мной и тобой в естественном состоянии, ни войны между нами как государствами, которые внутренне хотя и находятся в законном состоянии, но внешне ( во взаимоотношениях) - в состоянии беззакония; война - это не тот способ, каким каждый должен добиваться своего права. Следовательно, вопрос уже не в том, реален ли вечный мир или нереален ( ein Ding oder Unding sei) и не обманываемся ли мы в нашем теоретическом суждении, когда допускаем первое; вопрос в том, что мы должны поступать так, как если бы было реально то, чего, быть может, нет, должно содействовать обоснованию его и принятию такого строя, который представляется нам для этого наиболее пригодным ( может быть, республиканизм всех государств вместе и каждого в отдельности), дабы установить вечный мир и положить конец проклятой войне, на которую до сих пор как на главную цель были направлены [ с. [14]
В мирное время гражданская жизнь расширяется, все сферы утверждаются в своем существовании, и в конце концов люди погрязают в болоте повседневности; [ с. Между тем для здоровья необходимо единство тела, и, если части его затвердевают внутри себя, наступает смерть. Вечный мир часто провозглашается как идеал, к которому люди должны стремиться. Так, Кант предлагал создать союз правителей, в задачу которого входило бы улаживать споры между государствами, и Священный союз имел намерение стать чем-то вроде подобного института. Однако государство - это индивид, а в индивидуальности существенно содержится отрицание. Поэтому если известное число государств и сольется в одну семью, то этот союз в качестве индивидуальности должен будет сотворить противоположность и породить врага. Народы выходят из войны не только усиленными, благодаря внешним войнам нации, внутри которых действуют непреодолимые противоречия, но и обретают внутреннее спокойствие. Правда, война приносит необеспеченность собственности, но это реальное необеспечение есть не что иное, как необходимое движение. Нам часто проповедуют с амвона о бренности, тленности и преходящести вещей во времени, однако каждый из нас, как бы он ни был растроган, думает при этом - свое я все же сохраню. [15]