Древний мир

Cтраница 2

Предполагаемое строение земного шара. [16]

О железе, падающем с неба в виде метеоритов, писал еще Плиний, но за средние века многие знания, которыми владел древний мир, растерялись так основательно, что даже в XVII в. В 1775 г. Паллас из своего путешествия по России привез в Петербург глыбу самородного железа, переполненную галькой силикатной породы. Глыба была найдена сибирским казаком-кузнецом на горе, невдалеке от Енисея. Палласово железо прославилось на весь мир; оно было признано за первый бесспорный метеорит. [17]

И, наконец, если они могли развить и поднять до положения всеобщей уже существовавшую у них на родине более мягкую форму зависимости, в которую и в Римской империи все более и более переходило рабство - форму, которая, как впервые отметил Фурье 163, дает порабощенным средство к постепенному освобождению их как класса ( fournit aux cultivateurs des mo-yens d affranchissement collectif et progressif), форму, стоящую благодаря этому значительно выше рабства, при котором возможен лишь отпуск отдельного лица на волю сразу без переходного состояния ( уничтожения рабства победоносным восстанием древний мир не знает), тогда как крепостные средних веков в действительности постепенно добивались своего освобождения как класса - то чему мы этим обязаны, если не их варварству, в силу которого они не довели у себя эту зависимость до вполне развитого рабства: ни до античной формы рабского труда, ни до восточного домашнего рабства. [18]

Немецкие философы привыкли противополагать древность, как эпоху реализма, христианскому п новому времени, как эпохе идеализма, в то время как французские и английские экономисты, историки и естествоиспытатели рассматривают обыкновенно древность как период идеализма, в протпвополож ность материализму и эмпиризму нового времени. Точно так же древний мир можно считать идеалистическим, поскольку древние представляют в истории citoycn, идеалистического политика, между тем как человек нового времени сводится, в конце концов, к bourgeois, к реалистическому ami du commerce, - и опять-таки древний мир можно понимать реалистически, поскольку в нем общность [ Gemeinwcsen ] была истиной, тогда как в новое время она является идеалистической ложью. Так мало толку от всех этих абстрактных противопоставлений н исторических конструкций. [19]

Немецкие философы привыкли противополагать древность, как эпоху реализма, христианскому и новому времени, как эпохе идеализма, в то время как французские и английские экономисты, историки и естествоиспытатели рассматривают обыкновенно древность как период идеализма, в противоположность материализму и эмпиризму нового времени. Точно так же древний мир можно считать идеалистическим, поскольку Древние представляют в истории citoyen, идеалистического политика, между тем как Новые сводятся, в конце концов, к bourgeois, к реалистическому ami du commerce 9, - и опять-таки древний мир можно понимать реалистически, поскольку в нем общность [ Gemeinwesen ] была истиной, тогда как в новое время она является идеалистической ложью. Так мало толку от всех этих абстрактных противопоставлений и исторических конструкций. [20]

Не избежал ли бы древний мир гибели, если бы наука обошла молчанием заблуждения религии, если бы римские власти, следуя совету автора передовицы, изъяли произведения Лукреция и Лукпана. [21]

Так, первоначально они склонялись к логике Сен-Симона, отождествляя рабство и древний мир, крепостничество и средневековье, свободный ( наемный) труд и Новое время. Древний Восток превратился в азиатский способ производства, античный мир - в рабовладельческое общество, германский же мир был расчленен на крепостничество и капитализм. [22]

Kournil aux cnllivalenrs des moycns d aff ranc-hissemeiil collectif et progressif), форму, стоящую благодаря этому значительно выше рабства, при котором возможен лишь отпуск отдельного лица на волю сразу без переходного состояния ( уничтожения рабства победоносным восстанием древний мир не знает), тогда как крепостные средних веков в действительности постепенно добивались своего освобождения как класса - то чему мы этим обязаны, если не их варварству, в силу которого они не довели у себя эту зависимость до вполне развитого рабства: ни до античной формы рабского труда, ни до восточного домашнего рабства. [23]

В буржуазной экономике - и в ту эпоху производства, которой она соответствует... Поэтому младенческий древний мир представляется, с одной стороны, чем-то более возвышенным, нежели современный. С другой же стороны, древний мир, действительно возвышеннее современного во всем том, в чем стремятся найти законченный образ, форму и заранее установленное ограничение. Он дает удовлетворение, которое человек получает, находясь на ограниченной точке зрения, тогда как современное не дает удовлетворения; там же, где оно выступает самоудовлетворенным, оно - пошло ( Маркс К. Формы, предшествующие капиталистическому производству, 1940, с. [26]

Jacques le bonliomme превращает идеалистический симптом в материальную причину упадка и, как немецкий отец церкви, заставляет самое древность искать свое собственное отрицание, - искать христианства. Таким, по необходимости, получается у него место, занимаемое в истории древностью, потому что Древние - это дети, пытающиеся проникнуть за пределы мира вещей. Да это и легко сделать: превратив древний мир в позднейшее сознание о древнем мире, Jacques ie bonliomme может, конечно, одним прыжком перенестись из материалистического древнего мира в мир религии, в христианство. В противоположность реальному миру древности, немедленно выступает божественное слово; в противоположность древнему человеку, представляемому в виде философа, выступает христианин, представляемый в виде современного скептика. Согласно этому представлению, христианин никогда не может убедиться в суетности божественного слова и вследствие этой неубежденности верует в его вечную и незыблемую истину ( стр. Подобно тому как штирнеровский древний человек древен потому, что он не-христианин, еще не христианин или скрытый христианин, так его первобытный христианин является христианином потому, что он не-атеист, еще не атеист, скрытый атеист. У Штирнера выходит, таким образом, что Древние отрицают христианство, а первобытные христиане отрицают современный атензм, а не наоборот. [27]

Для Древних их мир ( а не мир вообще) был истиной - этим, конечно, не высказано никакой истины о древнем мире, а лишь то, что Древние относились не по-христиански к своему миру. Jacques le bonhomme превращает идеалистический симптом в материальную причину упадка и, как немецкий отец церкви, заставляет самое древность искать свое собственное отрицание, - искать христианства. Таким, по необходимости, получается у него место, занимаемое в истории древностью, потому что Древние - это дети, пытающиеся проникнуть за пределы мира вещей. Да это и легко сделать: превратив древний мир в позднейшее сознание о древнем мире, Jacques le bonhomme может, конечно, одним прыжком перенестись из материалистического древнего мира в мир религии, в христианство. В противоположность реальному миру древности, немедленно выступает божественное слово; в противоположность древнему человеку, представляемому в виде философа, выступает христианин, представляемый в виде современного скептика. Согласно этому представлению, христианин никогда не может убедиться в суетности божественного слова и вследствие этой неубежденности верует в его вечную и незыблемую истину ( стр. Подобно тому как штирнеровский древний человек древен потому, что он не-христианин, еще не христианин или скрытый христианин, так его первобытный христианин является христианином потому, что он не-атеист, еще не атеист, скрытый атеист. [29]

Почти все суждения мудрецов древних времен и большинства йовых носят, характер качественный, а в этом случае очень легко впадать в софизмы, как это показал особенно ясно во многих диалогах Платон. Когда дело идет о чисто духовных предметах и отношениях, тогда и по настоящее время в огромном большинстве случаев приходится ограничиваться качественными сторонами обсуждаемых предметов. Оттого тут столь часто встречаются явные ошибки и разительные противоречия в суждениях, исходящих, по видимости, из одних и тех же посылок. Этим путем лучше и тверже, чем прежними путями, укрепилась уверенность в существовании незыблемых божеских законов, логическую причину которых часто овсе и не знают или только предполагают гипотетически, без всякой уверенности в истине предположений. Так, в сущности, нам и до сих пор темна причина такого основного закона, как Ньютонов закон тяготения, что, однако, нисколько не препятствует пользоваться им с полной уверенностью в бесконечном числе случаев. Древнему человеку нужно было исходить из начала всех начал, что в сущности и привело древний мир к розни и падению. [30]

Страницы: 1 2 3