Cтраница 2
В борьбе против революции контрреволюционные силы обычно опираются на международную реакцию. С этой целью заключаются международные союзы. Примером такого союза может служить Священный союз, созданный европейскими монархами после победы над Наполеоном для борьбы с революционным движением. [16]
Этот труд представляет собой типичное сочинение средневекового автора, отмеченное печатью наивного восприятия окружающего, изобилующее повторами и возвратами к уже высказанным мыслям, часто ограниченное рамками определенного штампа, принятого при составлении подобного сочинения. В заметках Клавихо основное внимание уделяется роскоши ханских дворцов, щедрости восточного правителя, богатству, которым он обладал, придворным обычаям и порядкам. Все это, на наш взгляд, является внешним выражением огромной власти, которой никто из европейских монархов того времени не обладал, власти в лице восточного деспота Тамерлана. [17]
Здесь снова придется вспомнить сравнение Павла с Петром I. Великий император, проводя свои реформы, исходил из того, что российские порядки ( прежде всего, социально-экономические) нуждаются в значительной прививке европейских установлений. Иными словами, он готов был учиться у Европы, ради построения на Руси прочного и стройного государства общего блага, Павел же, наоборот, считал российские порядки наиболее прочными, незатронутыми развращающими влияниями французской революции. Он предлагал не только российским сословиям, но и европейским монархам сплотиться для отпора тому злу, которое угрожает традиционной государственности. Привлекало Павла в этой идее и то, что как рыцарь объединял в себе воина и монаха, так и Павел решил сочетать в своем лице светскую и духовную власть. [18]
Было время, когда такое торжественное собрание, как сегодняшнее, навлекло бы на нас не только презрение, насмешки, издевательства и преследования со стороны привилегированных классов, но и насильственные действия со стороны обманутого и невежественного народа, - парода, который по указке своих попов и властителей считал французскую революцию каким-то ужасным исчадием ада, чем-то таким, о чем нельзя вспоминать без содрогания и говорить без отвращения. Вы, вероятно, помните, - по крайней мере большинство из вас, - что еще совсем недавно всякий раз, когда в нашем отечестве выставлялось требование of отмене плохого закона или об издании хорошего, тотчас поднимался вой о якобинцах. Выдвигалось ли требование парламентской реформы, сокращения налогов, народного образования или любого иного мероприятия, таящего в себе хоть намек па прогресс, - можно было заранее знать, что французская революция, господство террора и прочая кро-швая фантасмагория сейчас же будет пущена в ход для запугивания иеликовозрастпых бородатых младенцев, еще не научившихся думать самостоятельно. Это время миновало; но я все же не уверен, что мы уже научились понимать как следует историю этой великой революции. Мпе не стоило бы никакого труда продекламировать, пользуясь настоящим случаем, несколько широковещательных фраз о свободе, равенстве и правах человека, о коалиции европейских монархов и о деяниях Питта и герцога Брауншвейгского; я мог бы немало наговорить на, эту тему, заслужив, пожалуй, одобрение за произнесенную якобы в весьма свободомыслящем тоне речь и все-таки оставить незатронутым действительный вопрос. Действительный большой вопрос, стоявший перед французской революцией, заключался в уничтожении неравенства и в создании учреждений, способных обеспечить французскому народу то счастливое существование, которое до сих пор никогда не бывало уделом масс. Если мы будем испытывать деятелей революции на этом оселке, то легко найдем им правильную оценку. [19]
Анна Иоанновна стала императрицей на 38 году жизни. Это была очень высокая женщина, весьма полная, но не выглядевшая пока отяжелевшей. Она не могла похвастаться большим умом или опытом государственного управления, была не то чтобы религиозна, но, скорее, суеверна и патриархальна. Следует упомянуть также о ее редком упрямстве и чрезвычайной любви к роскоши. Что касается грубости и непритязательности развлечений двора - карлы, уроды, арапы - то дело здесь не в особых вкусах императрицы, а в духе эпохи, вряд ли Анна Иоанновна являлась редким исключением среди европейских монархов. [20]