Cтраница 1
Хлебная монополия, хлебная карточка, всеобщая трудовая повинность являются в руках пролетарского государства, в руках полновластных Советов, самым могучим средством учета и контроля, таким средством, которое, будучи распространено на капиталистов и ла богатых вообще, будучи применено к ним рабочими, даст невиданную еще в истории силу приведения в движение государственного аппарата, для преодоления сопротивления капиталистов, для подчинения их пролетарскому государству. Это средство контроля и принуждения к труду посильнее законов конвента и его гильотины. Гильотина только запугивала, только сламывала активное сопротивление. [1]
Хлебная монополия, подконтрольные предприниматели и торговцы, буржуазные кооператоры, - так Ленин обозначает круг этой системы в работе, опубликованной в мае, в дни, когда обсуждается и принимается декрет о продовольственной диктатуре. Реакция на новую программу в Советах была неоднозначная. Некоторые эсеры даже приходили к выводу, что Ленин идет на союз с буржуазией против крестьянства. Но скорее всего, линия, выработанная весной 1918 года, заключалась в попытке некоего компромисса с буржуазией, обуздания стихии в городе и направления энергии изголодавшихся рабочих масс против мелких деревенских хозяйчиков. Серия майских и июньских декретов, положивших начало политике продовольственной диктатуры, по своему объективному значению далеко выходила за рамки продовольственного законодательства и имела определяющее, ключевое значение для всего последующего хода событий и становления всеобъемлющей системы военного коммунизма. [2]
Хлебная монополия и хлебные карточки созданы не нами, а воюющим капиталистическим государством. [3]
Государственная хлебная монополия существует у нас но закону, но на деле ее на каждом шагу срывает буржуазия. Деревенский богатей, кулак, мироед, грабивший всю округу десятки лет, предпочитает наживаться на спекуляции, на самогонке: это ведь так выгодно для его кармана, а вину за голод он сваливает на Советскую власть. [4]
Провозгласив хлебную монополию незыблемой, государство было вынуждено приводить в соответствие с ней остальные отрасли народного хозяйства. [5]
Почитайте работы Ленина про хлебную монополию и продовольственную диктатуру. Технология удушения через голод расписана совершенно открыто. Ленин в Москве и Петрограде поставил заградительные отряды, не пропускающие крестьянское продовольствие в город. [6]
Советское правительство, установив хлебную монополию, сосредоточив в своих руках всю продукцию национализированной промышленности, в начале 1918 г. организует прямой обмен значительной ее части на продукты сельского хозяйства. [7]
В условиях надвигающегося голода устанавливается хлебная монополия ( т.е. запрет крестьянам продавать свой хлеб кому-либо, кроме государства, а также запрет горожанам покупать продукты на рынке у частных лиц), твердые цены, организуются продотряды, комитеты бедноты. Каждая губерния, уезд, волость, каждая крестьянская община должны были сдавать государству излишки зерна и других продуктов. [8]
В Царицыне, Астрахани, в Саратове хлебная монополия и твердые цены отменены Советами, идет вакханалия и спекуляция. [9]
Но, товарищи, когда мы говорим о хлебной монополии, мы должны подумать о том, какие громадные трудности осуществления заключаются в атом слове. Легко сказать: хлебная монополия, по надо подумать о том, что это значит. Это значит, что все излишки хлеба принадлежат государству; это значит, что ни один пуд хлеба, который не надобен хозяйству крестьянина, не надобен для поддержания его семьи и скота, не надобен ему для посева, - что всякий лишний пуд хлеба должен отбираться в руки государства. Надо, чтобы были установлены цены государством, надо, чтобы каждый лишний пуд хлеба был найден и привезен. [10]
Мы сравниваем теперь, как шло дело с хлебной монополией и борьСы с голодом в капиталистических странах Европы, как шло оно у нас. Мы видим, как пользуются этим теперь контрреволюционеры. Мы должны из этого урока сделать себе твердые и пепреклсниго выводы. Да, ход событий привел к тому, что кризис, дошедший до мучительного голода, повел только к еще большему обострению гражданской войны, повел только к разоблачению таких партии, как партии правых эсеров и меньшевиков, отличающихся от открытой капиталистической партии кадетов том, что кадетская партия - партия прямых черносотенцев. Кадетам нечего говорить и пе нужно обращаться к народу, им не нужно прикрывать своих долей, а этим партиям, которые с Керенским соглашались и делили власть и тайные договоры, им нужно к народу обращаться. II им приходится поэтому время от времени, вопреки их желанию и их плану, разоблачать себя. [11]
Да, нам указывают, как на каждом шагу рушится хлебная монополия посредством мешочничества и спекуляции. Все чаще приходится слышать от интеллигенции: но ведь мешочники оказывают им услугу, и они все ими кормятся. Да, но мешочники кормят по-кулацки, они действуют именно так, как нужно действовать, чтобы укрепить, установить и увековечить власть кулака, чтобы тот, кто имеет власть, своей прибылью распространял ее на окружающих через отдельных лиц. А мы утверждаем, что, если бы силы тех лиц, которые в настоящее время повинны большей частью только в неверии, если бы их силы соединились, борьба была бы значительно легче. Если где-нибудь существовал такой революционер, который надеялся бы без затруднения перейти к социалистическому строю, то мы могли бы сказать, что такой революционер, такой социалист не стоит ломаного гроша. [12]
Обострение продовольственной нужды в городах ставило все резче вопрос о хлебной монополии ( про которую забыл теоретик Каутский в своем экономическом анализе, повторяющем зады, вычитанные десять лет назад у Маслова. [13]
Когда они выгнали кулаков, они пошли в город Елец, торговый город, и там для осуществления хлебной монополии не ждали декрета, а помнили, что Советы есть власть, близкая к народу, что каждый должен, если он революционер, если он социалист и, действительно, сторонник трудящихся, действовать быстро и решительно. Они организовали всех работников и беднейших крестьян и выдвинули такое количество отрядов, что по всему Ельцу были произведены обыски; они впускали в дома только доверенных и ответственных руководителей отрядов; ни одного человека, в котором они пе были убеждены, они не впускали, зная, как часто бывает колебание, зная, что ничто так не позорит Советскую власть, как эти случаи грабежа со стороны представителей и недостойных слуг Советской власти. [14]
Мы знаем, как соглашатели из кадетской партии, вместе с эсерами и меньшевиками, и Керенский вводили хлебную монополию, так как вся Европа говорила, что без монополизации удержаться дольше нельзя, и как тот же Керенский в августе 1917 года обходил тогдашний демократический закон. На то и существуют демократические законы и ловко толкуемые режимы, чтобы их обходить. И мы знаем, как тот же Керенский в августе эти цены удвоил, и тогда социалисты всех цветов против этой меры протестовали и возмущались этим фактом. Тогда не было ни одного органа печати, который не возмущался бы этим поведением Керенского и который не разоблачал бы, что тут за спиной министров-республиканцев, кабинета меньшевиков и эсеров, были проделки спекулянтов, что им уступили, повысив хлебные цены вдвое, что ничего больше, кроме как уступки спекулянтам, тут не было. Мы знаем эту историю. [15]