Cтраница 2
Технопарки нередко создавались по инициативе научных центров, которые оказывали содействие своим сотрудникам, открывшим новые технологии, в учреждении фирм для коммерческого их использования, предоставляя им помещения и ресурсы. Обычно преуспевало 4 - 5 % вновь создававшихся фирм ( их называли венчурными, от англ. Чаще инициативу брали на себя крупные корпорации, заинтересованные в использовании научного потенциала университетов и научных лабораторий, создающих в сотрудничестве с ними свои филиалы. Некоторые из фирм, которые начинали как венчурные, уже превратились в гигантские монополии. [16]
В то же время увеличение занятости отстает от этого роста. Это объясняется тем, что одна из основных задач автоматизации заключается в увеличении прибылей путем сокращения числа рабочих и снижения издержек производства на единицу выпускаемой продукции. Именно в этом деле крупнейшие фирмы, такие, например, как Дженерал моторз, имеют огромнейшие преимущества; в результате низких издержек производства они имеют значительно более высокую норму прибыли, чем небольшие корпорации. Это означает, что крупные корпорации располагают большими средствами для инвестиций в наиболее современную и эффективную технику и в новые отрасли промышленности. Именно гигантские монополии, а не мелкие или средние фирмы, росли наиболее быстро после второй мировой войны, когда началось широкое внедрение автоматизации. [17]
События показывают нам, что империалистический волк никогда не превратится в народнокапиталистического ягненка. Наоборот, в наши дни господство химических монополий и их пагубное влияние на политику капиталистических государств гораздо сильнее, чем прежде. Вспомним преступную авантюру американского капитала в Индокитае ( Вьетнаме, Лаосе и Кампучии) конца 60-х-начала 70 - х годов. Поэтому все возрастающая концентрация химической науки и производства в гигантских монополиях и их тесная связь с правящими кругами представляет грозную опасность для человечества. [18]
Многонациональные гигантские монополии, так называемые мульти, имея мощный центр в базовой стране, распоряжаются в настоящее время разветвленной сетью производственных, торговых и финансовых филиалов, расположенных в других государствах. В их современные предприятия стекаются самые квалифицированные специалисты, заработная плата которых, тем не менее, ниже, чем на таких же должностях в родной стране монополии. Так, в США было подсчитано, что затраты на рабочую силу заграницей в среднем на 65 % меньше тех же затрат в собственной стране. Мульти дотла разрушают сотни мелких предприятий и ускоряют тем самым дальнейшую концентрацию производства. От политики мульти сегодня зависит экономика целых стран. Мощный экономический потенциал позволяет гигантским монополиям в случае конфликтов с профсоюзами или властями даже перемещать определенные предприятия в другую страну и таким образом создавать большие трудности для своих контрагентов. [19]
Существует ( в рукописи) очень хорошее исследование Аннет Браун, Бари Икеса и Рэнди Ритерма-на Миф о монополии: новый взгляд на структуру промышленности в России, выполненное при поддержке вашингтонского банка Уорлд Бэнк, - исследование, в котором собран богатый фактический материал; по этому материалу видно, что как СССР, так и современная Россия - это страна главным образом средних, не очень маленьких и не очень больших, предприятий, причем такая ситуация, когда данный вид продукции производится лишь одним-двумя-тремя предприятиями на всю страну, встречается не так уж часто ( см.: Brown A. На такого рода фактический материал любят ссылаться те, кто считает, что в СССР был капитализм, - однако эти факты не имеют никакого отношения к существу вопроса: речь ведь идет не о том, сколько рабочих и машин было собрано вместе на каждом предприятии, но о том, одна или несколько авторитарных организаций владели в СССР этими предприятиями - неважно, крупными ли, средними или мелкими. Если несколько - значит, работники выбирали, к какому именно хозяину им наняться; раз они делали выбор - значит, их рабочая сила изначально принадлежала лично им, и лишь в результате сделанного ими выбора они отчуждали ее от себя, продавали тому или иному из нескольких хозяев; и если бы в СССР все так и было, то это означало бы, что рабочая сила была там товаром, производящим прибавочную стоимость, из чего, в свою очередь, следовало бы, что в Советском Союзе был капитализм. Ну, а если одна - то это означало бы, что на какое бы предприятие ни устроился работник, он все равно оставался у того же самого хозяина ( следует помнить, что с 30 - х по 80 - е гг. каждый трудоспособный гражданин СССР был обязан где-нибудь работать, а устроиться на работу за границей он мог либо в результате эмиграции, либо если бы его направило на эту работу - то есть распорядилось бы его рабочей силой, как своей собственной - само государство, госаппарат СССР); раз работник не мог сделать выбор между несколькими хозяевами и был обречен служить лишь одному определенному - значит, рабочая сила нашего работника изначально принадлежала этому самому хозяину, а ее носитель был изначально отчужден от нее; а это, в свою очередь, значило бы, что в СССР рабочая сила не была товаром, не производила прибавочную стоимость, а потому в Советском Союзе с 30 - х по 80 - е гг. не было капитализма. Размер предприятий, степень концентрации производства в данном случае не имеют никакого значения. Даже если бы все вообще предприятия в СССР были не крупнее небольшого колхоза, то достаточно единый госаппарат, владеющий ими, все равно был бы единственной в стране гигантской монополией, причем монополией некапиталистической. [20]