Cтраница 3
Я приношу извинение за это отступление, но без него точка зрения АИ может оказаться непонятной. В легенде говорится о двух ученых мужах, споривших о Законе. Один из них призвал себе в свидетели стены дома, и они послушно наклонились. Но другой сказал: когда беседуют люди, стенам вмешиваться нечего. То есть и чудо меня не убедит. Тогда раздался глас Божий: прав первый. [31]
Для европейского капитализма, где нет довоенной платы, это положение считается еще совершенно недостаточным с точки зрения капитала: считается, что на уровень заработной платы нужно сейчас нажимать дальше вниз. Есть даже целый ряд ученых экономистов, которые прямо выставляют сейчас требование дальнейшего нажима на рабочий класс. Я приведу вам прямо изумительный пример с одним крупным буржуазным ученым, профессором Касселем, который известен как теоретик денежного обращения. Это написано им в параллель к Адаму Смиту, написавшему Исследование о причинах богатства народов. Кас-сель развивает там исключительно интересную по своей наглости теорию. Он говорит, что наше время есть время монополий. Монополия - очень вредная штука, потому что только свободное движение людей, капиталов, товаров обеспечивает максимальный прирост производительных благ. Кассель говорит: мы имеем предпринимательские монополии, что очень плохо. Поэтому, говорит сей ученый муж, и имеется такое... [32]
Что современная система воспитания, состоящая частью в искусственном воздействии на поведение человека ( школа, семья, профессия), частью же осуществляемая самой жизнью в виде бесконечных, сплошь и рядом совершенно не поддающихся учету воздействий среды, - что эта система далеко не удовлетворительна, это видно уже из одного факта существования тюрем, каторги, наказаний и наград, установляемых государством, и еще в большем масштабе - самим обществом. Идеальная система воспитания та, при которой кар и наград нет. Если же они есть - это признак того, что поведение людей данной группы не соответствует тому среднему моральному уровню, который диктуется обществу самой жизнью, иначе говоря, признак того, что аппарат воспитательных средств бессилен и не достигает вполне своей цели. Но и помимо того, стоит ретроспективно вглядеться в историю человечества - чтобы согласиться с тем, что эта задача выполнялась и выполняется довольно скверно. Процесс улучшения нравов ( поведения) растягивается на ряд десятилетий и даже столетия. Социальная инерция особенно сильно дает себя знать в этой области. Правда, чем ближе к нашему времени, тем скорее становится темп прогресса нравов. Но все же он не настолько быстр, чтобы принять его, положиться на него и успокоиться на мысли, что все равно, в конце-то концов, все идет к лучшему. Может быть это и верно, что все идет к лучшему, но едва ли человечеству приличествует подобная созерцательная роль: слишком больно бьет она по телу самого же человека - с одной стороны, с другой - человечество достаточно созрело, чтобы попытаться взять и дело своего воспитания в свои руки. Выражаясь образно, оно должно взять в руки кнут и подгонять им медленную колесницу времени. Теперь же задача эта далека еще от решения. Это видно хотя бы из того, что при современных способах воспитания мы бессильны изменить поведение привычного преступника. Для успокоения совести эта теория, пожалуй, и годна, но по существу она говорит о полном бессилии современных воспитательных приемов. Современное исправление таких лиц состоит в смертной казни, или в кастрировании, или пожизненном заключении. Эти рецепты, конечно, очень легки, но разве они не говорят о том же банкротстве современных систем социального воспитания, и разве не приходится невольно краснеть от стыда, когда ученые мужи и государственные деятели серьезно я деловито говорят об этих методах. [33]