Cтраница 1
Современная мысль еще глубже увязла в представлении, из которого следует, что если люди не расходуют свои деньги каким-либо одним образом то они расходуют их иначе ( 13) Послевоенным экономистам редко, правда, удавалось последовательно выдерживать эту точку зрения. Однако эти экономисты не сделали достаточно далеко идущих выводов и не пересмотрели основ своей теории. [1]
Нельзя при этом упустить из вида, что современная мысль еще не окончательно рассталась с фритредерскими началами, господствовавшими лет сорок тому назад повсюду; они по временам оживают, чтобы падать затем еще более. В умах же многих, преимущественно чиновнических и вообще потребительных классов фритредерство считается еще и ныне передовым признаком либерализма; производительным почитается при этом еще и поныне одно земледелие, как проловедывали энциклопедисты конца прошлого века, когда пар, уголь, сталь и машины не приобрели своего современного значения и когда не поняли еще, что, добывая железо и строя машины, человек создает несуществующее в природе, высевая же семяна, только подражает подмеченному в природе, оставаясь ее рабом. В сложившихся условиях только необходимость и здравое понимание действительности, но не научные изыскания, дают торжество протекционизму. [2]
Около этого времени я стал серьезно изучать великое произведение Маркса Капитал и к концу 1881 года поместил в давно заглохшем уже теперь ежемесячнике под названием Modern Thought ( Современная мысль) небольшую работу о Марксе и его труде. Эта работа, хотя и не безупречная в смысле точности, понравилась Марксу и Энгельсу. Сам Маркс, который был тогда серьезно болен и не мог писать, выразил мне свою признательность и дал высокую оценку в письме, написанном его дочерью Элеонорой. [3]
Так, мы видим в физике: оставленная для объяснения световых явлений теория истечения заменяется теориею волнообразного движения эфира; теория теплорода заменяется механической теорией теплоты, на которой воздвигнуто блистательное создание современной мысли - начало сохранения живых сил. [4]
Построение тео рии бухгалтерского учета показывает, что, если в нашей науке пока и нет тысячи точек зрения на одну и ту же проблему, о чем мечтал В.В. Розанов, тем не менее современная мысль англоязычных бухгалтеров приближается к этому числу. Авторы в сущности показывают в упрощенном, но неискаженном виде только направления, по которым формируются современные бухгалтерские теории, но и этого достаточно, чтобы увидеть бесконечное множество конкретных теорий. И очень симптоматично замечание авторов о том, что бухгалтерский учет характеризуется не отсутствием теорий, а наличием огромного числа неявных или неполноценных теорий. При этом авторы сознательно ограничивают разбор только теориями, ставящими целью исчисление прибыли. Все остальные учетные парадигмы ( униграфическая, камеральная и т.п.) остаются вне рассмотрения. [5]
Глава Форум прогнозирования, в которой выдвигаются идеи, соответствующие концепции дозорных институтов, содержит попытку исследовать взаимодействие между технологическим и социальным прогнозированием. Многочисленные ссылки на литературу, включая изданную на английском языке, делают эту книгу сводкой современной мысли в области серьезных размышлений над будущим и его планированием. [6]
Общество, культура и личность ( 1947) и многих других, все еще адекватно не оценена ни в американской, ни в отечественной социологии. Американцы, безусловно, относят его к числу основателей американской социологии, хотя и оставляют за ним лишь роль заокеанского наставника, страстного русского оратора. И все же никто не станет отрицать того громадного воздействия, которое оказал Сорокин на развитие современной мысли не только в социологической науке, но и далеко за ее пределами. [7]
Вместе с тем подход бихевиористов подвергался серьезной критике со стороны набирающего силу прогрессивного течения в психологии, представители которого утверждали: человек - не машина и не животное, его поведение нельзя свести к стимулу и реакции. Школа психоанализа, представленная такими учеными, как Фрейд, Адлер, Юнг и другие, развила теорию душевных стрессов и напряжений, а также роли подсознательного, что оказало огромное влияние на современную мысль. [8]
Индуктивный выбор обращается к опыту как основанию всех религиозных утверждений - к собственному опыту, сколь бы значительным ни был его объем, или к опыту, воплощенному в некоем ряде традиций. Этот ряд изменчив: от минимального предела своей собственной традиции до максимальной широты всей доступной памяти о религиозной истории человечества. Во всяком случае, индукция означает здесь то, что религиозные традиции понимаются как корпус свидетельств относительно религиозного опыта и выводимых из него интуиции. Этот выбор предполагает сознательно эмпирическую установку, взвешивание и оценку силами собственного ума - не обязательно холодного и бесстрастного, но не желающего навязывать границы поискам религиозной истины ссылками на тот или иной авторитет, будь то авторитет традиционного Deus dixit или авторитет современной мысли. Преимущество этого выбора заключается в открытости ума и в той свежести, которую несет обычно неавторитарный подход к вопросам об истине. [9]
Интересно вот что: это не придумано, а услышано летом 1978 года, и потом еще раз услышано летом 1979-го, когда тот же вопрос задавал уже пожилой философ уже пожилому естественнику. Слово тахион появилось в 70 - х годах. Стало быть, оно сегодня - с успехом или без успеха - уже питает чью-то ищущую современную мысль. [10]
Интересно вот что: это не придумано, а услышано летом 1978 года, и потом еще раз услышано летом 1979-го, когда тот же вопрос задавал уже пожилой философ уже пожилому естественнику. Слово тахион появилось в 70 - х годах. Стало быть, оно сегодня - с успехом или без успеха - уже питает чью-то ищущую современную мысль. [11]