Cтраница 2
Перед координационной химией широкое будущее, но ее грядущие успехи будут связаны с ее прошлым и настоящим. Загадки химической связи, строения таких сложных комплексов, как например, гетерополисоединения, вопросы кинетики обмена, природа лабильности и инертности, вопросы каталитического действия должны быть решены в кратчайшие сроки. Особенно радужные надежды химиков связаны с практическим вкладом химии комплексов в промышленность. Такими практически важными направлениями являются: бионеорганическая химия, металлодомплексный катализ, координационная химия поверхности. [16]
Предпринятые Гильбертом усилия позволяют считать его предвестником единой теории гравитации и электромагнетизма. Однако функция Гамильтона, которую рассматривал Гильберт, еще содержала чрезмерно много произвольного; последующие попытки ( Вейля, Эддингтона, самого Эйнштейна и других) были направлены на уменьшение этого произвола. В те времена окружение Гильберта питало радужные надежды; казалось, еще немного, и удастся установить универсальньш закон, охватывающий и строение Вселенной в целом, и структуру всех атомных ядер. Но проблема единой теорий поля и поныне остается нерешенной; можно почти с уверенностью сказать, что удовлетворительное решение будет включать, помимо гравитации и электромагнетизма, волны материи ( - функцию Шредингера - Дирака для электрона и аналогичные полевые величины для других ядерных частиц) и что его математический аппарат не будет простым расширением методов эйнштейновской теории гравитации, ставшей ныне классической. [17]
Постиндустриализм 60 - 70 - х годов несколько сглаживает техницистскую бескомпромиссность индустриалистов путем повышения внимания к явлениям политической жизни, культурно-историческим и духовным факторам. Бзежин-ский и др.) к социальной действительности оставляет в стороне такие решающие признаки общественного развития, как собственность, классовая структура, социально-экономический строй. Вот почему можно с полным основанием сказать, что социальные явления ( в том числе эпохи перехода от одной формации к другой) интерпретируются не только глашатаями нового индустриального, но и пропагандистами постиндустриального, технотронного и супериндустриального общества главным образом с позиций технологического детерминизма. Он же дал начало и основным современным прогностическим теориям [1], независимо от того, рассматривают они технику как злого демона, способного погубить цивилизацию, или возлагают на нее радужные надежды. [18]
Это может быть самый важный и главный парадокс. Но в реальной жизни закономерностей почти не бывает, и, следовательно, предсказательная функция в счетоводстве или находится под большим сомнением, или же вообще отрицается. А если это так, то в лучшем случае счетоводство необходимо только для контроля хозяйственной деятельности, которая протекала и протекает, но бесполезно для будущего. Прошлые успехи могут только посеять иллюзии и слишком радужные надежды на будущее, прошлые неудачи могут породить необоснованный пессимизм у тех, кто принимает решения. Парадокс усугубляется тем, что исчисление прибыли носит очень условный характер, а аудиторское заключение обычно подтверждает правильность бухгалтерской процедуры, но не ее адекватность реальному положению вещей. [19]
Предметом изучения в упомянутых науках являются не абстрактные, а так сказать, ( конкретные объекты - объекты низших ступеней абстракции. Так обстоит дело не только, скажем, в исторической науке, конкретных социальных исследованиях, психологии или педагогике, но и в науках о жизни, в физике. Но перекинуть мост от абстрактных объектов к объектам конкретным - а математизация и есть этот мост - не просто. История науки последних десятилетий свидетельствует о неоднократном крушении слишком поначалу радужных надежд на математизацию в той или иной области. [20]
В нелинейной динамике появляется замечательная возможность в полной мере реализовать установку И. Ньютона, полагавшего, что он гипотез не измышляет. Поэтому после рождения теории динамического хаоса стало ясно, что радужные надежды относительно глобальной предсказуемости, возможности заглянуть как угодно далеко вперед и назад, о которых уверенно писал Лаплас, несбыточны. [21]
Экспериментальный метод занимает центральное место в диалоге с природой, начатом современной нау-жой. Представление о природе, вопрошаемой в такой эданере, разумеется, сильно упрощено, а порой и искажено. Однако это отнюдь не лишает экспериментальный: метод способности опровергать подавляюшее большинство выдвигаемых нами гипотез. Эйнштейн говорил, что природа отвечает нет на большинство задаваемых ей вопросов н лишь изредка от нее можно услышать более обнадеживающее может быть. Ученый не может действовать так, как ему заблагорассудится, и заставить природу говорить лишь то, что ему хочется услышать. Строя радужные надежды и ожидания, он не может рассчитывать ( по крайней мере если говорить о глобальной тенденции) на поддержку со стороны природы. Каков бы ни был ответ природы - да или - нет, - он будет выражен па том же теоретическом языке, на котором был задан вопрос. Однако язык этот не остается неизменным, он претерпевает сложный процесс исторического развития, учитывающий прошлые ответы природы и отношения с другими теоретическими языками. Кроме того, в каждый исторический период научные интересы меняются и возникают новые шопросы. Все это приводит к сложной взаимосвязи между специфическими правилами научной игры ( в частности, экспериментальным методом ведения диало-та с природой, налагающим наиболее жесткие ограничения на игру) и культурной сетью, к которой, иногда неосознанно, принадлежит ученый. [22]
Экспериментальный метод занимает центральное место в диалоге с природой, начатом современной наукой. Представление 6 природе, вопрошаемой в такой манере, разумеется, сильно упрощено, а порой и искажено. Однако это отнюдь не лишает экспериментальный метод способности опровергать подавляющее большинство выдвигаемых нами гипотез. Эйнштейн говорил, что природа отвечает нет на большинство задаваемых ей вопросов и лишь изредка от нее можно услышать более обнадеживающее может быть. Ученый не может действовать так, как ему заблагорассудится, и заставить природу говорить лишь то, что ему хочется услышать. Строя радужные надежды и ожидания, он не может рассчитывать ( по крайней мере если говорить о глобальной тенденции) на поддержку со стороны природы. Каков бы ни был ответ природы - да или нет, - он будет выражен на том же теоретическом языке, на котором был задан вопрос. [23]
Именно осенью 1916 г. наметился поворот в худшую сторону как в состоянии русской армии, так и в экономическом положении страны. Еще летом, в связи с успехами Юго-Западного фронта, руководит ели России были настроены оптимистично. Николай II на докладе председателя Совета министров Б.В. НГгюрмера о предстоящем выступлении Румынии на стороне Антанты написал: Повторяю, что сейчас нам необходимо скорейшее выступление Румынии, да и для нее самой это крайне важно. Однако радужные надежды, что с румынской территории удастся совершить стремительный бросок к Константинополю, для чего был подготовлен отдельный русский корпус, не оправдался. Совместным натиском австро-венгерских, германских, болгарских и турецких войск Румыния была разгромлена, а остатки румынской армии и русского корпуса отброшены к устью Дуная и в северную часть Молдовы. Русская армия вынуждена была почти целиком взять на себя румынский фро нт. В распространенной перед началом межсоюзнической конференции в Риме в январе 1917 г. секретной записке английское правительство отмечало, что вследствие удлинения линии противостояния после краха Румынии не приходится ожидать решительного успеха будущего русского наступления. [24]