Cтраница 2
Все, что человек способен представить в своем воображении, другие сумеют претворить в жизнь-эти слова принадлежат Жюлю Верну. [16]
В этой статье мы попытаемся возродить в переработанном виде аргумент, принадлежащий, по существу, инженеру Жюлю Дюпюи, о том, что оптимуму общего благосостояния соответствует продажа всех благ по предельным затратам. Это означает, что пошлины за мостовой переход, в недавнее время вновь введенные в окрестностях Нью-Йорка, - ненужное возвращение к прошлому; что все налоги на предметы потребления, включая налоги на продажу, более нежелательны, чем налоги на заработную плату, наследство и ценность расположения земельных участков; и что последние налоги могли бы быть применимы для того, чтобы покрыть постоянные затраты на электростанции, водопроводы, железные дороги и другие промышленные сооружения, которые так велики, с тем чтобы снизить до уровня предельных затрат цены, установленные на услуги и продукцию этих сооружений. Общее предположение, которое так часто некритически принимается как основной аргумент для решения важных общественных вопросов, что каждый должен заботиться о себе сам и что поэтому продукция каждой отрасли промышленности должна продаваться по таким высоким ценам, чтобы покрыть не только предельные издержки / включая прибыль от безвозвратных и часто гипотетических капиталовложений /, несовместимо, таким образом, с максимумом общественной эффективности. [17]
Оутс описывает драматические судьбы двух поколений семьи Уэнделов, вышедшей из городских низов Лоретты Уэндел и двух ее детей, Морин и Жюля, которые - каждый по-своему - пытаются совместить свои надежды и устремления с жесткой, а порой и жестокой реальностью жизни, не прощающей слабости, растерянности, неверной оценки собственных сил. Волнующее повествование открывается выразительными картинами Великой депрессии в промышленном Детройте и завершается на фоне гражданских волнений в Америке второй половины 60 - х годов. [18]
Ученые - частые герои научно-фантастических произведений. У Жюля Верна это или романтики, или чудаки. К первым относятся капитан Немо, Властелин мира, изображенные в традиции романтической литературы прошлого века, в традиции Дюма. Их образы нарисованы талантливо, но, конечно, психологии ученого не раскрывают. [19]
Подобно Жюлю Верну, Чапек сумел довольно точно предугадать отдельные черты будущей цивилизации, для которой характерно доминирующее положение машин. Возможно, что эти идеи отражают наиболее древнюю мечту человечества - сбросить с плеч бремя физического труда как необходимого условия жизни. [20]
Ты, очевидно, догадываешься, Любознайкин, что я горю желанием перейти к изучению практических схем. Я обещал своему дяде Жюлю собрать усовершенствованный транзисторный приемник, который он мог бы взять с собой в Африку, где он хочет полечить свой ревматизм на солнце. [21]
В наши дни не существует Жюля Верна, как не существует и научного фантаста, который мог бы так хорошо изображать характеры. [22]
После провокационной посылки Германией военного судна в Агадир, на совещании Поля и Жюля Камбонов с Кайо в Париже было решено не уступать Германии. [23]
Четвертой эскадре подводных лодок Северного флота, действительно, входили в круг его ближайших помощников. Но когда Анатолий Александрович - еще в самом начале нового века - показал мне схему АПОТ - арктического подводного отгрузочного терминала - я тоже решил, что это из области фантастики, ну, если не Жюля Верна, то Александра Беляева - уж точно. Да и как в это было поверить: в глухоманный, юго-восточный угол Баренцева моря, вечно забитый льдами, взламывая ледяной панцырь, приходит ледокол с танкером за кормой, Диспетчер плавучего терминала нажимает на кнопку радиовызова, и из морской пучины всплывает, словно Лохнесское чудовище, стендер на бронированном гибком шланге. Этот подводный монстр - всего-навсего разновидность заправочного пистолета, с той лишь разницей, что его ствол будет вставлен не в бензобак автомобиля, а в цистерну танкера. После того, как океанский танкер будет заправлен, повинуясь радиокоманде диспетчера, подводный монстр снова уйдет в глубину и займет свое место в штатном гнезде до подхода следующего танкера. А танкер, обогнув Скандинавию, войдет в Балтийское море, ошвартуется в крупнейшей нефтегавани Европы - в Роттердаме, и вот она, пошла ненецкая нефть в немецкие трубопроводы, а также французские, голландские и прочих разных шведов, говоря словами певца великих строек. [24]
Один итальянец, возражая против нашей тактики, сказал: ваша тактика является либо слишком поздно ( ибо война уже начата), либо слишком рано ( ибо война еще не породила условий революции); и притом вы предлагаете изменение программы Интернационала, ибо всегда вся наша пропаганда велась против насилия. Нам легко было ответить на это, - цитатой из En garde. Жюля Геда, - что никогда ни один влиятельный вождь II Интернационала не отрицал применения насилия и непосредственно революционных приемов борьбы вообще. Всегда все говорили, что легальная борьба, парламентаризм и восстание взаимно связаны и неизбежно должны переходить друг в друга, смотря по изменению условий движения. [25]
Генерал Клеман Тома, недовольный своей карьерой бывший вахмистр, завербованный в последние годы царствования Луи-Филиппа в редакцию республиканской газеты National 30, исполнял там двойные обязанности подставного ответственного редактора ( gerant responsable) и бреттера-дуэлянта при этой крайне задорной газете. После февральской революции, когда люди из National пришли к власти, бывший вахмистр был превращен ими в генерала. Это было накануне июньской бойни, и он был одним из злостных заговорщиков, который, подобно Жюлю Фавру, спровоцировал ее и играл в ней самую гнусную роль палача. [26]
В гимназии Л. С. Лейбензон не проявлял интереса к математике, он любил историю и географию, увлекался чтением произведений Финимора Купера, Майна Рида и Жюля Верна. [27]
Многие привыкли смотреть на НФЛ как на развлекательное чтение, весьма далекое от серьезной науки. Правильная оценка НФЛ вырабатывается постепенно: надо основательно войти в фантастику, почувствовать, каким трудом оплачивается золото фантастических идей. Вот рабочий день Жюля Верна: с пяти утра до двенадцати - работа над рукописью, правка корректуры; обед и снова работа - подбор источников, систематизация и обдумывание материалов, пополнение картотеки, чтение, а в девять вечера надо ложиться спать, чтобы встать до рассвета и сесть за рукопись... После Жюля Верна осталась картотека, насчитывающая 20 тысяч аккуратно пронумерованных и расклассифицированных тетрадок. Далеко не всякий современный НИИ обладает таким мощным и хорошо организованным информационным фондом. [28]
Мехико) обобщенные картины рев-ции и труда, прошлого народов Мексики перемежаются с публицистич. Париж принадлежит нам ( 1961), Безрассудная любовь ( 1969), Селина и Жюли совсем заврались ( 1974), Красавица, собирающая орехи ( 1991), Жанна-Девственница ( 1993), Верх, низ, хрупко ( 1994) и др. РЙВИЛИСПав. Симфонические танцы ( 1969), Унисо-ны ( 1973), Бурдоны ( 1982), Стихира ( 1996); концерт для орк. Канн во Франции до г. Специя в Италии. Лазурный берег и итал. [29]
Жюль Берн подробно поведал нам, как проводили время трое смельчаков внутри снаряда, мчащегося на Луну. Вероятно, романист полагал, что стряпня внутри летящего снаряда не представляет ничего такого, что заслуживало бы описания. А согласитесь, что стряпня в невесомой кухне - сюжет, вполне достойный пера романиста, и надо только пожалеть, что талантливый автор Путешествия на Луну не уделил внимания этой теме. Попытаюсь восполнить недостающую главу в романе, чтобы дать читателю некоторое представление о том, насколько эффектно могла бы вылиться она иэ-под пера самого Жюля Верна. [30]