Cтраница 3
Построение высокоразвитого коммунистического общества, в котором очень широко будут использоваться совершенные, автоматически управляемые машины, заменяющие физический и нетворческий умственный труд, возможно только при еще более значительном увеличении потребляемой энергии и росте производительности труда. [31]
Между капиталистическим и коммунистическим обществом лежит период революционного превращения первого во второе. Этому периоду соответствует и политический переходный период, и государство этого периода не может быть ничем иным, кроме как революционной диктатурой пролетариата. [32]
Между капиталистическим и коммунистическим обществом - писал Маркс в Критике Готской программы - лежит период революционного превращения первого во второе. На диктатуре пролетариата следует, прежде всего, остановиться с точки зрения определения государственной организации как всеобщей классовой организации господства, обеспечивающей процесс хозяйственной эксплуатации. Ясно, что она под это определение не подходит. Но именно потому, что экономическое развитие в переходный период есть не что иное, как исчезновение до конца остатков прежних хозяйственных формаций и укладов, следовательно, исчезновение остатков эксплуатации и материальных отправных точек ее возникновения - именно поэтому диктатура пролетариата несет в себе зародыш своей собственной ликвидации; ее развитие влечет за собой ее отмирание. [33]
Между капиталистическим и коммунистическим обществом, - писал Маркс, - лежит период революционного превращения первого во второе. [34]
Между капиталистическим и коммунистическим обществом лежит период революционного превращения первого во второе. [35]
В коммунистическом обществе, где интересы отдельных людей не противоположны друг другу, а объединены, конкуренция исчезает. О разорении отдельных классов, о классах вообще, подобных тем, какими в настоящее время являются богатые и бедные, разумеется, не будет и речи. При производстве и распределении необходимых жизненных благ отпадет частное присвоение, стремление каждого отдельного лица обогатиться на собственный страх и риск, и точно так же отпадут сами собой и торговые кризисы. В коммунистическом обществе легко будет учитывать как производство, так и потребление. Так как известно, сколько необходимо в среднем каждому в отдельности, то очень просто вычислить, сколько потребуется определенному числу лиц, а так как производство уже не будет тогда находиться в руках отдельных частных предпринимателей, а будет находиться в руках общины и ее управления, то нетрудно будет регулировать производство соответственно потребностям. [36]
В коммунистическом обществе человек не может не трудиться. [37]
В коммунистическом обществе человек не может не трудиться. [38]
В коммунистическом обществе, где интересы отдельных людей не противоположны друг другу, а объединены, конкуренция исчезает. О разорении отдельных классов, о классах вообще, подобных тем, какими в настоящее время являются богатые и бедные, разумеется, не будет и речи. При производстве и распределении необходимых жизненных благ отпадет частное присвоение, стремление каждого отдельного лица обогатиться на собственный страх и риск, и точно так же отпадут сами собой и торговые кризисы. В коммунистическом обществе легко будет учитывать как производство, так и потребление. Так как известно, сколько необходимо в среднем каждому в отдельности, то очень просто вычислить, сколько потребуется определенному числу лиц, а так как призводство уже не будет находиться в руках отдельных частных предпринимателей, а будет находиться в руках общины и ее управления, то нетрудно будет регулировать производство соответственно потребностям. [39]
В коммунистическом обществе это тоже будет бесконечно упрощено, и именно потому - как это ни кажется странным - именно потому, что в этом обществе управлению придется ведать не только отдельными сторонами общественной жизни, но и всей общественной жизнью во всех ее отдельных проявлениях, во всех направлениях. Мы уничтожаем антагонизм между отдельным человеком и всеми остальными, мы противопоставляем социальной войне социальный мир, мы подрубаем самый к о-р е н ь преступления и этим делаем излишней большую, значительно большую часть теперешней деятельности административных и судебных учреждений. И сейчас уже преступления по страсти все больше уступают место преступлениям, совершенным по расчету, из интереса: число преступлений против личности уменьшается, а число преступлений против собственности увеличивается. Уже в современном обществе, находящемся в состоянии войны, развитие цивилизации смягчает насильственные проявления страстей; насколько же в большей мере это будет иметь место в коммунистическом, мирном обществе. Преступления против собственности сами собой отпадут там, где каждый получает все необходимое для удовлетворения своих физических и духовных потребностей, где отпадают социальные перегородки и различия. Уголовная юстиция исчезнет сама собой, гражданская юстиция, которая разбирает почти исключительно имущественные отношения или, по крайней мере, такие отношения, предпосылкой которых является состояние социальной войны, также отпадает; тяжбы, которые теперь являются естественным результатом всеобщей вражды, станут тогда только редким исключением и легко будут улаживаться третейскими судами. Административные органы также имеют в настоящее время источником своей деятельности постоянное состояние войны - полиция и вся администрация поглощены заботой о том, чтобы война оставалась скрытой, косвенной, чтобы она не выродилась в открытое насилие, в преступление. Но если гораздо легче сохранить мир, чем ввести войну в известные границы, то точно так же бесконечно легче управлять коммунистическим обществом, чем обществом, в котором царит конкуренция. [40]
В коммунистическом обществе производительный труд превращается из тяжелого бремени в первую жизненную потребность. Уничтожается противоположность между умственным и физическим трудом, между городом и деревней. Стираются классовые различия и отмирает государство: на место управления людьми приходит управление вещами и руководство производственными процессами. Коренные изменения претерпевают семейные отношения. Воспитание приобретает действительно общественный характер и соединяется с производительным трудом. В результате этих преобразований люди становятся действительными и сознательными хозяевами природы и общества. Объективные, чуждые силы - подчеркивает Энгельс - господствовавшие до сих пор над историей, поступают под контроль самих людей. И только с этого момента люди начнут вполне сознательно сами творить свою историю... Действительная свобода состоит не в воображаемой независимости отдельного человека от объективных законов развития природы и общества, а в познании этих законов и их сознательном использовании в интересах всего общества. [41]
В коммунистическом обществе человек не может не трудиться. [42]
В коммунистическом обществе достигают расцвета творческие потенции труда, широко реализуются развернувшиеся уже при социализме особенности труда как сознательного, подлинно человеческого творчества, как высшее из известных людям наслаждений и источник радости. Но это, как подчеркивал К - Маркс, ни в коем случае не означает, что этот труд будет всего лишь забавой, всего лишь развлечением, как это весьма наивно, совсем в духе гризеток, понимает Фурье. [43]
В будущем коммунистическом обществе распределение перестанет быть связанным с побуждением поработать, так как материальное поощрение будет заменено поощрением морального характера. Но эти разбросанные мимоходом заметки служат тому, чтобы показать почти полное отсутствие желания провести анализ проблем распределения и обмена в социалистическом обществе. Рассуждения о функциях стоимости, цены и прибыли в плановой экономике предстояли в далеком будущем. [44]
Чтобы построить коммунистическое общество, учил Ленин, нужно поставить на службу народу всю науку, технику, все знания, все искусство. Коммунистическая партия и Советское правительство делают все необходимое для всестороннего прогресса науки и техники, развития народного образования и расцвета культуры. [45]