Cтраница 1
Органическое общество представляет наблюдателю некоторые очень привлекательные признаки: жесткое социальное единство, безусловная принадлежность, отождествление каждого члена с коллективом. Члены органического общества едва ли могли бы считать все это преимуществами, не зная, что отношения могут быть и иными; только те, кто знаком с конфликтом между индивидом и социальным целым в собственном обществе, может считать социальное единство желательной целью. Иными словами, привлекательность органического общества лучше всего оценивается, когда условия, необходимые для его существования, уже отсутствуют. [1]
Органическое общество также не признает права как абстрактного принципа. Право существует только в виде набора конкретных прав и обязанностей. Тем не менее исполнение закона включает определенного рода обобщения. За исключением обществ столь неизменных, что они могут считаться мертвыми, каждый случай несколькими деталями все же отличается от предыдущего, и прецедент необходимо обобщить, чтобы сделать применимым. Поскольку в таких обществах нет опоры на абстрактные принципы, оно всецело зависит от того, как конкретный судья выполняет свою задачу. Существует по крайней мере вероятность того, что новое решение будет конфликтовать с предыдущим. К счастью, это не обязательно должно вызывать сложности, поскольку новое решение само по себе немедленно становится прецедентом, которым уже можно руководствоваться при принятии дальнейших решений. [2]
Термин органическое общество применим только к такому обществу, в котором невозможна даже мысль об аналогии и где она становится ложной, как только мы пытаемся ее использовать. Тот факт, что Менений Агриппа счел необходимым предложить эту концепцию, означает, что существовавший порядок переживал трудности. [3]
Единство органического общества означает, что его члены не имеют выбора и могут лишь принадлежать ему. [4]
При любых попытках искусственно воссоздать органическое общество труднее всего достичь полного и несомненного отождествления всех членов с обществом, к которому они принадлежат. Для того чтобы восстановить органическое общество, необходимо провозгласить превосходство коллектива. Результат, однако, будет отличаться от органического общества в одном важном аспекте: индивидуальные интересы, вместо того чтобы совпадать с интересами коллектива, подчиняются им. [5]
Число анемических самоубийств возрастает в органических обществах, особенно во время экономической депрессии или бума, когда наблюдается уменьшение экономической ( а возможно, и нормативной) регуляции. В эти периоды люди менее тесно вовлекаются в структуру общественных отношений, а их базисные потребности ограничиваются или не удовлетворяются. С этой точки зрения аномия становится скорее психологическим показателем беспорядка и бессмысленности, нежели структурной характеристикой общества и социального порядка. [6]
Органическое общество представляет наблюдателю некоторые очень привлекательные признаки: жесткое социальное единство, безусловная принадлежность, отождествление каждого члена с коллективом. Члены органического общества едва ли могли бы считать все это преимуществами, не зная, что отношения могут быть и иными; только те, кто знаком с конфликтом между индивидом и социальным целым в собственном обществе, может считать социальное единство желательной целью. Иными словами, привлекательность органического общества лучше всего оценивается, когда условия, необходимые для его существования, уже отсутствуют. [7]
При любых попытках искусственно воссоздать органическое общество труднее всего достичь полного и несомненного отождествления всех членов с обществом, к которому они принадлежат. Для того чтобы восстановить органическое общество, необходимо провозгласить превосходство коллектива. Результат, однако, будет отличаться от органического общества в одном важном аспекте: индивидуальные интересы, вместо того чтобы совпадать с интересами коллектива, подчиняются им. [8]
Когда свобода является фактом, характер общества полностью определяется решениями его членов. Точно так же, как в органическом обществе позиция его членов может быть понята только в отношении к социальному целому, в этом случае целое само по себе лишено значения и может быть понято только с точки зрения решений индивидов. В свете использования термина открытое общество значение этого противопоставления недооценивается. Общество такого рода должно быть открытым также и в обычном смысле, имея в виду что люди могут входить в него и покидать его по своему желанию, но это значение вторично по отношению к тому, в котором я использую это понятие. [9]
Органическое общество представляет наблюдателю некоторые очень привлекательные признаки: жесткое социальное единство, безусловная принадлежность, отождествление каждого члена с коллективом. Члены органического общества едва ли могли бы считать все это преимуществами, не зная, что отношения могут быть и иными; только те, кто знаком с конфликтом между индивидом и социальным целым в собственном обществе, может считать социальное единство желательной целью. Иными словами, привлекательность органического общества лучше всего оценивается, когда условия, необходимые для его существования, уже отсутствуют. [10]
При любых попытках искусственно воссоздать органическое общество труднее всего достичь полного и несомненного отождествления всех членов с обществом, к которому они принадлежат. Для того чтобы восстановить органическое общество, необходимо провозгласить превосходство коллектива. Результат, однако, будет отличаться от органического общества в одном важном аспекте: индивидуальные интересы, вместо того чтобы совпадать с интересами коллектива, подчиняются им. [11]
Всеобщее согласие с идеологией является основной задачей властей и основным критерием их успеха. Чем более широко принимается идеология, тем меньше конфликт между коллективными интересами и реальной политикой, и наоборот. В идеальном варианте авторитарной системе придется довольно долго двигаться в направлении восстановления спокойствия и гармонии органического общества. В более общем случае будет использовано некоторое насилие, и затем этот факт должен быть объяснен с помощью лицемерных аргументов, которые делают идеологию еще менее убедительной, вызывая дальнейшее использование силы до тех пор, пока в худшем варианте система не становится основанной на принуждении, а ее идеология не теряет всякое сходство с реальностью. [12]
Около сорока лет назад, в начале 60 - х годов, я разработал теоретические модели общества, которые я сейчас назвал бы режимами на основании различных отношений к историческим изменениям. Я выделил традиционный образ мышления, игнорирующий возможность изменений и принимающий господствующее положение как единственно возможное; критический образ мышления, который в полном объеме изучает возможности изменений, и догматический образ мышления, который не терпит никакой неопределенности. Я утверждал, что различные формы общественной организации соответствуют этим образам мышления; я назвал их соответственно органическим обществом, открытым обществом и закрытым обществом. Не стоит говорить, что соответствие между образами мышления и общественными структурами было далеко от совершенства. Как закрытое, так и открытое общество оставляло желать лучшего в отношении между реальностью и мышлением, и это лучшее могло быть найдено в другом обществе. Закрытое общество предлагало определенность и постоянство, отсутствующие в открытом обществе, а открытое общество предлагало свободу, которой был лишен человек в закрытом обществе. В результате эти два принципа общественной организации находились в оппозиции друг к другу. Открытое общество признает нашу ошибочность; закрытое общество отрицает ее. Невозможно сказать, какое общество право. Судить можно только по последствиям, но, учитывая вездесущность и влияние незапланированных последствий, даже этот критерий не является надежным. [13]
Советская система является отличным примером закрытого общества, основанного на универсальной идее. Но закрытое общество не обязательно должно опираться на универсальную идею. Оно может ограничиваться конкретной группой или нацией. В некотором смысле, более узкое определение ближе духу органического общества, чем догма, относящаяся ко всему человечеству. В конце концов, для племени значение имеют только его члены. Сейчас, когда коммунизм мертв, те, кто говорит о безопасности и солидарности органического общества, с большей вероятностью будут искать его в этническом или религиозном сообществе. Как я уже пояснил ранее, те, кто отказывается от коммунизма, противостоят ему либо потому, что он является закрытым, либо потому, что он является универсальным; альтернативой является либо открытое общество, либо фундаментализм того или иного рода. [14]
Если взаимоотношения определяются самими участниками, то членство в различным организациях, составляющих цивилизованное общество, также должно определяться контрактом. В том виде, в каком ее первоначально высказал Руссо, эта концепция не имела ни теоретической, ни исторической ценности. Определять общество с точки зрения контрактов, свободно заключаемых абсолютно независимыми индивидами, было бы неверно; и относить историческое происхождение общества за счет такого контракта было бы анахронизмом. Тем не менее концепция Руссо определяет основные моменты открытого общества так же ясно, как аллегория Менения Агриппы определяет органическое общество. [15]