Cтраница 1
Необычные объекты, проекты, финансовые инструменты или же активы иного рода, не исключая и нематериальные, вплоть до стоимости интеллекта, трудно поддаются оценке. Как показывает практика, более или менее адекватно определить истинную стоимость в таких случаях можно только с помощью теории ценообразования опционов. Возможно, когда-нибудь появятся более качественные модели, но сейчас в качестве базовой используется модель Блэка-Шоулза, о которой будет рассказано позже. [1]
Не являются ли эти необычные объекты результатом гравитационного коллапса. [2]
Новейшими и, возможно, самыми необычными объектами фьючерсной торговли являются опционы на фьючерсы ( опционы на фьючерсные контракты) - биржевые опционы пут и колл на товарные и финансовые фьючерсы. [3]
Чем дальше наука отходит от привычных вещей повседневного опыта, углубляясь в исследование необычных объектов, тем отчетливее проявляется необходимость в создании системы особых методов, и наряду со знаниями об объектах наука формирует знания о методах. [4]
Очень глубокий парадокс возник в начале XX века, когда законы статистической физики применили к необычному объекту - стоячим электромагнитным волнам, которые могут возникать в ящике с отражающими стенками. Согласно этим законам каждое независимое колебание в тепловом равновесии из-за многократных излучений и поглощений стенками должно приобрести энергию kT, где Т - абсолютная температура стенок, a k - число, которое называется постоянной Больц-мана. Но число возможных стоячих электромагнитных волн в ящике бесконечно. [5]
Несмотря на традиционные для классической стилистики научного мышления самоуверенность и агрессивность, социологи, отбирающие у общества его тайны, на самом деле следуют за своим необычным объектом, он - ведущий элемент в процессе познания, уникальные тайны которого играют центральную роль. [6]
Распределение энергии в видеоотактре неравномерно, и при этом она концентрируется около строчной частоты и ее гармоник, каждая из которых обладает боковыми полосами с составляющими, следующими с частотой кадров. Высшие гармоники строчной частоты имеют малую амплитуду, исключая случаи передачи необычных объектов. Это позволяет использовать предварительную компенсацию до выходного каскада, для толо чтобы получить высокий выходной уровень. [7]
Достаточно назвать лищь некоторые из них: кварки в физике элементарных частиц, необычные объекты типа пульсаров1 в астрофизике, поразительные успехи молекулярной биологии. [8]
Тем не менее при использовании этого знака эффективность припоминания была значительно выше, чем в том случае, когда подсказкой служило изображение здания. Таким образом, не объективные характеристики стимула, а субъективная оценка его функции в контексте репрезентированной в памяти структуры определяют его эффективность как подсказки при воспроизведении всего содержания рисунка. Фридман i [1979] показывала испытуемым рисунки сцен, например крестьянского двора, детского сада и кухни, в которых присутствовал необычный объект. [9]
Шмидтом и признано непригодным. Если бы в сверхзвезде существовало свыше нескольких сотен хаотично пульсирующих компонент, их индивидуальные колебания яркости усреднялись бы и никогда не могли бы вызвать значительного увеличения яркости всей сверхзвезды. Однако если флуктуирующих компонент около сотни - двух, то каждая из них должна была бы иметь яркость от одной десятой до одной пятой яркости нормальной галактики. Сам факт существования таких необычных объектов вызвал бы значительно больше теоретических проблем, чем позволил бы разрешить. [10]
Чтобы зафиксировать объект, ученый должен знать методы такой фиксации. Поэтому в науке изучение объектов, выявление их свойств и связей всегда сопровождается осознанием методов, посредством которых исследуются объекты. Объекты всегда даны человеку в системе определенных приемов и методов его деятельности. Но эти приемы в науке уже не очевидны, не являются многократно повторяемыми в повседневной практике приемами. И чем дальше наука отходит от привычных вещей повседневного опыта, углубляясь в исследование необычных объектов, тем яснее и отчетливее проявляется необходимость в осознании методов, посредством которых наука вычленяет и изучает эти объекты. Наряду со знаниями об объектах наука формирует знания о методах научной деятельности. Потребность в развертывании и систематизации знаний второго типа приводит на высших стадиях развития науки к формированию методологии как особой отрасли научного исследования, признанной направлять научный поиск. [11]
Забота о познавательной активности студентов в вузе должна быть, по вашему мнению, связана и с созданием вокруг них так называемых творческих ситуаций. При этом существеннейшее значение приобретает мотивационная сфера студента как внутренняя психическая деятельность, направленная на реализацию различного рода личностных потенций. Проведенный нами анализ свидетельствует об их структурной сложности. Говоря об интеллектуальной избирательности, мы, разумеется, имеем в виду и эмоциональную привлекательность изучаемых дисциплин. По-видимому, в этой связи не должна игнорироваться психологическая природа положительных эмоциональных состояний, возникающих, как известно, по поводу динамичных, ярких и необычных объектов, к тему же затрагивающих сущностные стороны личности студентов. В таких случаях преподносимая студентам информация приобретает необходимую заразительность. Нам кажется оправданным употребление здесь термина, обычно связываемого с воздействиями искусства, тем более, что речь идет о создаваемых в учебном процессе творческих ситуациях, во многом зависящих от искусства преподавания. [12]
Именно Гарднер познакомил миллионы читателей во всем мире с непериодическими мозаиками Пенроуза, одним из первых оценив их важность и красоту. Несколько позднее эти необычные мозаики нашли применение в теории нового класса твердых тел-так называемых квазикристаллов. Именно Гарднер познакомил широкую аудиторию с объектами дробной размерности ( фракталами), существенно расширившими наши представления о тех математических письменах, которыми, по словам великого Галилея, начертана величественная Книга Природы. Остро реагируя на все новое и необычное, Гарднер первым поведал своим многочисленным читателям об удивительных языковых экспериментах, проводимых группой Улипо. Гарднеру мы обязаны знакомством и с сюрреальными числами Конуэя, надежными шифрами, поразительными скульптурами Беррокаля, в которых изысканность формы сочетается с коварством головоломки и многими другими не менее значительными и необычными объектами. Сколь бы эксцентричными и экзотическими ни казались некоторые материалы Гарднера, среди них нет пустышек-в каждом из них заложена глубокая идея, оценить которую нам, читателям, удается не сразу. [13]