Cтраница 2
И вот уж, когда занялася заря, Поспело ему на отраду Послание, полное яду. Одна Катерина Ивановна не простила и целый день при нас язвила своим неумолимым языком смирного уже, как овечка, жалкого кн. Шаховского. Аксаков, Литературные и театральные воспоминания. [16]
Надо полагать, что вопрос этот будет разрешен так, как он решается на практике в христианстве, где благочестивые овечки сами берут на себя - и не без успеха - роль верховного судьи над своими мирскими ближними - козлищами. [17]
Потей отвечал ( 17 марта): Я узнал о том, что отец владыка луцкий был в Кракове, но не слыхал я, свидетельствуюсь господом богом, чтоб он ездил от кого-нибудь в посольстве, и не думаю, чтоб он ездил от кого-нибудь с каким-нибудь посольством, а постановлять что-нибудь между собою нам и не снилось. Разве мы того не видим, что хотя бы мы все епископы согласились на унию, а все христианство не позволило, то это был бы только тщетный труд и бесчестье нам у овечек наших и не годилось бы нам такое дело оканчивать или начинать тайно без собора и ведомости всей братьи нашей младшей, ровных слуг в церкви божией, и прочего христианства, особенно ваших милостей, панов христианских. Но Ос-трожский прислал второе письмо в таком тоне, что нельзя было более скрываться, причем, упрекал Потея в нерадении о порядке церковном, указывая на протестантов, как на образец в этом деле. Потей рассердился и отвечал ( 25 марта): Не отвечая ничего на широкое писание вашей милости, покорно благодарю за предостережение. Считаю унию полезною не для своей корысти и возвышения, а для умножения хвалы божией, и не такую разумею унию, чтоб нам нужно было переделаться совсем в иной образ, но такую, при которой бы мы оставались в целости, только исправивши то, в чем нет истины, а держимся по одному упрямству. Дал бы господь бог, чтоб и все те жили согласно, которые больше нашего значат. Но видя, что делается, всю надежду теряем, ибо те ( патриархи), хотя бы и рады, не могут, а мы можем, но не хотим, и только бога обманываем, молясь о соединении веры. [18]
Действительно Терлецкий опередил всех: он съездил к королю и привез от него к Потею следующую грамоту ( от 18 февраля): Узнали мы сильное желание и добрую мысль вашу к соединению церкви божией греческой с вселенскою римскою, как издавна под властию одного пастыря, святейшего папы римского, бывало. Это желание и намерение ваше не только хвалим, но и с благодарностью принимаем, усматривая, что это дело духа святого и от бога начало свое берет, который, как сам в троице единый, так и церковь свою святую и веру христианскую в единстве и согласии иметь хочет, и одного пастыря в ней поставил, которому не только овечек своих, то есть простой народ, но и барашков, то есть всех духовных, епископов, пресвитеров, дьяконов и всех других слуг церковных, пасти поручил. Желаем и напоминаем, чтобы вы приводили к концу это предприятие свое доброе и блаженное. Господь бог вседержитель, от которого исходит всякое благо, будет в помощь и стократную мзду готовит вам за это в царстве своем небесном. А мы, принявши вас в оборону нашу королевскую, всегда к вам ласковым и милостивым паном быть хотим и святейшему папе римскому особенно старание ваше засвидетельствуем; только медлить с этим делом не годится: надобно как можно скорее к концу его приводить, о чем пространнее говорить с вами поручили мы епископу луцкому, которому во всем верьте. Терлецкий действовал свободно, не связываясь никакими отношениями: вражда с князем Острож-ским порвала связь его с могущественными мирянами, столпами церкви. В ином положении находились Потей и Рагоза, которые должны были вести переписку с этими вельможами, защищать пред ними свое поведение, скрывать истину. [19]
То была тихоня, овечка покорная, а то вдруг на стену полезла. Гладков, Повесть о детстве. [20]
Потен отвечал пред королем в смысле известном и приятном Сигнзмунду: Новое и неслыханное дело. Овечки на пасмыря жалунлся, тогда как пастырь должен на них жаловаться тебе, пану верховному, который обязан непослушных карать и в послушание приводить, по апостолу: Невежду страхом спасати. Теперь, наоборот, мои овечки на меня жалуются и пастырем меня не признают. Но не ваша ли королевская милость утвердили меня на епископии владимирской, которую я, покинув звание сенаторское, решился принять, подвигнувшись слезными просьбами князя Острожского; не вашей ли королевской милости было угодно, по смерти митрополитовой, назначить мне митрополию. [21]
Оказалось, что с помощью метилазы бактерия метит ДНК созревших в ней бактериофагов - подобно тому, как пастух метит своих овец. В отличие от пастуха, бактерия делает это как бы себе во вред. Ведь меченый фаг вовсе не безобидная овечка. Проникнув в клетку-хозяйку, он губит ее. Что заставляет бактерию расставлять метки - не совсем ясно. Но если метки нет, то фагу приходится туго. Как пастух не оставит в своем стаде овцу с чужой меткой или вообще без метки, так и бактерия немедленно расправляется с чужой ДНК, попавшей в нее. Что служит орудием расправы. По-видимому, какие-то ферменты, узнающие те же последовательности, что и метилазы. И если эти последовательности не прометал иро-ваны, клеточные ферменты рвут молекулу ДНК, причем сразу обе комплементарные нити. Такая порванная на куски ДНК уже биологически неактивна. [22]
На бирже есть масса овечек: они ждут, когда их остригут или пустят под нож. Это бойцы-профессионалы: американские солдаты, английские рыцари, немецкие ландскнехты, японские самураи и прочие вояки, - все охотятся за бедными овечками. [23]
Правда, этот закон, как и все буржуазные реформы - жалкая полумера и частью простой обман рабочих, ибо при установлении низшего размера платы хозяева исе-таки притесняют своих наемных рабов. Но все же все, знающие английское рабочее движение, утверждают, что после стачки углекопов английский пролетариат уже не тот. Они перестали быть теми послушными овечками, которыми так долго они казались к удовольствию всех защитников и хвалителей наемного рабства. [24]
Почему помещики советуют крестьянам оставить мысль о расширении крестьянского землевладения. Депутат Святополк-Мирский объясняет: потому, что помещичьи хозяйства лучше устроены, чем крестьянские, культурнее крестьянских. Каков поп, таков и приход, острил депутат Святополк-Мирский. Он крепко верит, очевидно, в то, что помещик всегда будет попом, что крестьяне всегда будут пасомыми овечками, всегда будут давать себя стричь. [25]
У / как теперь окружена крещенским холодом она. Уж холодом в него с широких крыльев пашет. Место, где низка температура воздуха, где холодно. Уж овечка опушается, чуя близость холодов. [26]
Итак, равенство прекращается и тогда, когда два человека морально неравны. Но в таком случае не стоило и вызывать на сцену двух совершенно равных мужей, ибо нет двух лиц, которые были бы совершенно равны в моральном отношении. Однако, говорят нам, неравенство состоит в том, что одна личность человечна, а другая носит в себе нечто от зверя. Но ведь уже самый факт происхождения человека из животного царства обусловливает собой то. Деление человечества на две резко обособленные группы, на человечных людей и людей-зверей, на добрых и злых, на овец и козлищ, - такое деление признается, кроме философии действительности, еще только христианством, которое вполне последовательно имеет и своего небесного верховного судью, совершающего это разделение. Надо полагать, что вопрос этот будет разрешен так, как он решается на практике в христианстве, где благочестивые овечки сами берут на себя - и не без успеха - роль верховного судьи над своими мирскими ближними - козлищами. [27]
Итак, равенство прекращается и тогда, когда два человека морально неравны. Но в таком случае не стоило и вызывать на сцену двух совершенно равных мужей, ибо нет двух лиц, которые были бы совершенно равны в моральном отношении. Однако, говорят нам, неравенство состоит в том, что одна личность человечна, а другая носит в себе нечто от зверя. Но ведь уже самый факт происхождения человека из животного царства обусловливает собой то, что человек никогда не освободится полностью от свойств, присущих животному, и, следовательно, речь может идти только о том, имеются лн эти свойства в большей или меньшей степени, речь может идти только о различной степени животности или человечности. Деление человечества на две резко обособленные группы, на человечных людей и людей-зверей, на добрых и злых, на овец и козлищ, - такое деление признается, кроме философии действительности, еще только христианством, которое вполне последовательно имеет и своего небесного верховного судью, совершающего это разделение. Надо полагать, что вопрос этот будет разрешен так, как он решается на практике в христианстве, где благочестивые овечки сами берут на себя - и не без успеха - роль верховного судьи над своими мирскими ближними - козлищами. [28]