Cтраница 1
Основное экономическое отношение этой зависимости строится на земельной собственности, которую бывший рабовладелец выделяет в условное пользование своим прежним рабам и колонам. [1]
В действии указанного закона реализуется основное экономическое отношение предпринимательского разделения труда в рабовладельческом обществе: между рабовладельцами и производственной кооперацией рабов. Посредством максимизации присвоения прибавочного продукта рабовладельцами накапливались средства для ведения новых войн по захвату рабов, расширяющих производственную кооперацию их труда, а также совершенствуются, хотя и медленно, средства и орудия кооперативного труда. Развивается дальше материальная и духовная культура общества. [2]
Собственность, по широко распространенному определению, это основное экономическое отношение между индивидуальными и групповыми участниками процесса производства, опосредованное их отношениями к средствам производства, один из важнейших социальных институтов. Собственность может быть частной, групповой, общественной, формы ее весьма многообразны. Но в любом случае отношения собственности раскрывают, кто принимает решение: где, что и как производить; как распределять произведенное; кого и как награждать, стимулировать за труд, творчество и организационно-управленческую деятельность. Другими словами, собственность реально раскрывается как процесс распоряжения, владения и присвоения. Это означает, что собственность есть властные отношения, форма экономической власти, т.е. власть владельца предмета над теми, кто им не владеет, но в то же время в нем нуждается. [3]
Если в общем филогенезе каждая экономическая форма исследуется как особый самостоятельный способ производства с присущим характерным для него основным экономическим отношением между собственниками средств производства и работниками, то в онтогенезе как общей сущности глобальной мировой экономики в целом эти же самые структурные формы филогенеза, преобразуясь, трансформируясь и модифицируясь их взаимосвязью и целостностью, становятся уже особыми укладами формирующейся глобальной мировой экономики, утрачивая в ней тем самым характер самостоятельно данных в истории способов производства. Исходя из этого можно сказать, что экономический уклад глобального мирового хозяйства есть особый способ производства, трансформированный и преобразованный в нем целостной взаимосвязью всех других его укладов. Вся совокупность в мировом хозяйстве таких укладов характеризуется самой спецификой отрицания и снятия у них в результате прямых и обратных взаимосвязей друг с другом их исторической обособленности как самостоятельных способов производства. [4]
ЭКОНОМИЧЕСКАЯ СИСТЕМА - исторически возникшая или законодательно установленная, действующая в стране совокупность принципов, правил, норм, определяющих форму и содержание основных экономических отношений, возникающих в процессе производства, распределения, обмена и потребления экономического продукта. [5]
ЭКОНОМИЧЕСКАЯ СИСТЕМА - исторически возникшая или установленная, действующая в стране совокупность принципов, правил, законодательно закрепленных норм, определяющих форму и содержание основных экономических отношений, возникающих в процессе производства, распределения, обмена и потребления экономического продукта. [6]
Итак, в процессе производства люди вступают в отношения не только с природой, но и между собой, осуществляя это в процессе кооперации труда, при общественном его разделении в виде специализации производства, а также в форме основного экономического отношения между работодателем и работником. [7]
Для того чтобы сравнить результаты нашей теории со здравым смыслом, желательно представить общую игру двух лиц в такой форме, которая доступна обычной интуиции. Такую форму легко получить при рассмотрении некоторых основных экономических отношений, которые могут иметь место между двумя лицами. [8]
Самым глубоким и эффективным для хозяйственной практики является метод системного исследования производства по принципу его саморазвития. Можно и необходимо рассматривать модели японской, американской, шведской или российской экономик в их государственно-национальной форме и специфике. Но сколь бы ни были сильны их отличия друг от друга, все они одинаковы, инвариантны и тождественны по своей сути в качестве рыночной, капиталистической экономики. Они инвариантны по основному экономическому отношению между работниками и работодателями, по основному экономическому закону их саморазвития, представляя одинаковую систему капиталистического производства. В таком инвариантном виде ее и изучает экономическая теория. Без этого нельзя понять как следует и всей национальной специфики и особенностей той или иной экономической модели развития рыночной экономики в какой-либо стране. Специфическое в ней оттеняется и уясняется только на фоне их единой, инвариантной сущности, представленной наукой через глобальное саморазвитие экономической системы общества. [9]
Такое структурное деление товарной продукции общества ( в отличие от отраслевого, которое давал Кенэ) соответствует и общей формуле кругооборота капитала и его доходов, которая включена во все учебники по экономике. В ней также выделяются два типа рынков: средств ( ресурсов) производства и товаров личного потребления. Структурное деление совокупного общественного продукта на результаты производства I и II подразделений соответствует двум видам рынков, опосредующим оборот всего общественного капитала в круговой модели экономики. Оно более правильно, чем у Кенэ, и с позиций основного экономического отношения в современном капиталистическом обществе между собственниками средств производства - предпринимателями и наемными работниками. [10]
Само собою разумеется, что усиление капиталистических отношений уже само по себе есть усиление опасности. Исчезновение опасности означало бы конец войны и прекращение диктатуры пролетариата, но об этом, конечно, никто из нас сию минуту не мечтает. Всякий шаг в этой новой экономической политике означает целый ряд опасностей. Когда мы весной говорили, что мы заменяем разверстку продналогом, что мы декретируем свободу торговли излишками, остающимися от продналога, мы тем самым давали свободу развития капитализма. Не знать этого значило бы совершенно потерять понимание основных экономических отношений и лишить себя возможности осмотреться и правильно действовать. Конечно, изменились приемы борьбы, - изменились и условия опасности. [11]