Cтраница 2
С созданием религиозной организации решаются проблемы контроля и авторитета. Организация отказывается от личного решения вопросов веры, религиозного индивидуализма, не допускает свободы совести в смысле религиозной свободы личности, ее собственного усмотрения в делах веры. Официально требуется тот минимум религиозного и этического поведения, которое фиксируется внешними показателями и которое можно проконтролировать, например, посещение церкви, соблюдение предписаний и т.п. Основатель религии освобождает своих учеников от внешнего авторитета религиозной традиции ( Вы слышали, что сказано древним... Он сам - авторитет для своих учеников, последователей, но авторитет, который не легитимируется внешней какой-либо институцией, но одной лишь своей личностью, которая воспринимается как личность, обладающая правом и силой говорить истину. Такая форма обоснования авторитета для масс не действенна, свобода легко трансформируется в отсутствие дисциплины, произвол. Религиозные массы должны быть организованы внешним авторитетом, в организации свобода личного решения немногих заменяется сильным институционным авторитетом. [16]
Мы никому не изменяем, мы никого не предаем, мы не отказываем в помощи своим собратьям. Но мы должны будем принять неслыханно тяжелый мир, мы должны будем принять ужасные условия, мы должны будем принять отступление, чтобы выиграть время, пока оно есть, чтобы подошли союзники, а союзники у нас есть. Как ни велика ненависть к империализму, как ни сильно чувство, законное чувство негодования и возмущения против него, мы должны сознавать, что мы теперь оборонцы. Мы не защищаем тайных договоров, мы защищаем социализм, мы защищаем социалистическое отечество. Но чтобы иметь возможность защищать его, мы должны были пойти на самые тяжкие унижения. Мы знаем, что бывают такие полосы в истории каждого из народов, когда приходится уступать перед напором более сильного нервами противника. Мы получили отсрочку, и мы должны воспользоваться ею, чтобы армия сколько-нибудь отдохнула, чтобы она поняла в массе - не в головах тех десятков тысяч, которые в крупных городах ходят на митинги, а в миллионах и в десятках миллионов, которые разбежались по деревням, - чтобы они поняли, что старая война кончилась, начинается новая война, война, на которую мы отвечали предложением мира, война, в которой мы уступили, чтобы побороть наше отсутствие дисциплины, нашу вялость, нашу дряблость, при которых мы могли победить царизм и русскую буржуазию, но не европейскую международную буржуазию. Если мы сумеем побороть их, мы выиграем, потому что союзники у нас есть, и мы в этом уверены. [17]
В той лихорадочной работе, при которой внимание постоянно отвлекается к вопросам чисто боевых операций, конечно, не мог быть выработан с первого раза вполне удовлетворяющий нас устав. Тем не менее, устав выработан. В нем имеется ряд погрешностей. Мне сообщали, что некоторые товарищи, например, выудили в этом уставе, что по уставу красноармейцам запрещается удить. Такого рода курьезы имеются и в других областях. Но важна принципиальная постановка этого дела. Нужен ли устав для армии. Те, кто стоит на сохранении системы партизанщины, выступают против устава, поскольку этим поддерживается революционная дисциплина в армии. Я должен сказать наоборот, что сейчас мы подошли к такому моменту, когда любой красноармеец требует устава, ибо отсутствие дисциплины, отсутствие точной регламентации в этой сложной военной машине уже проявило свою губительность, ставшую явной не только для верхов, но и для низов. [18]