Cтраница 3
Кризис этот особенный, ибо во Франции нет безработицы. Кризис умеряется тем, что Франция питается сейчас золотом из Германии. Но эти явления временные, во-первых, потому, что германского золота нехватит Франции на затычку внутренних прорех и на уплату долгов Англии и Америке, во-вторых, потому, что безработицы не миновать во Франции. Пока имеется инфляция, стимулирующая экспорт, может быть безработицы не будет, а потом, когда валюта установится и международные расчеты по долгам возымеют свое действие, концентрации промышленности и безработицы не миновать во Франции. Самым верным симптомом того, что Франция идет к кризису, является тот переполох, который царит в правящих кругах Франции, та министерская чехарда, которая разыгрывается во Франции. [31]
Что произошло дальше, описано другом Эйнштейна, который был у него в тот вечер: Около девяти часов принесли телеграмму... Израиля в Вашингтоне г-на Аббы Эбана. В вычурных выражениях в телеграмме подтверждалось сообщение, приведенное в газете, что вызвало переполох среди немногочисленных домочадцев. [32]
Капля имела грушевидную форму и быстро росла в размерах. Что произошло с молнией дальше, автор письма не знает, надо полагать, по причине поднявшегося переполоха. Что же касается девушки, то она отделалась легким обмороком. [33]
До его рождения недалеко от дома семьи Шэн в небольшой часовне жил буддийский монах. Когда пришло время смерти монаха, он позвал к себе мать и сказал ей: Я умираю, но ты не плачь обо мне. Скоро я перерожусь в младенца семьи господина Шэна. Ты должна ежедневно стоять у ворот его дома и просить милостыню. В день моего появления на свет слуги господина Шэна скажут тебе, что они очень заняты и им не до нищей, потому что у хозяина родился сын. Я буду кричать и вызову большой переполох в семье господина Шэна. Слуги будут в смятении и скажут, что не знают, как унять крик новорожденного. [34]
Солнце заходило в тучку, и вид берега был довольно живописен. Часу в 8 - м качало уже порядочно, брызги летели на палубу, и так продолжалось всю ночь. Все шло еще изрядно до одной поистине скверной минуты. В каюте при свете лампадок пассажиры-мученики лежали в три яруса в койках, одни спали, другие отдавали обычную дань морю. Мне спалось беспокойно, я часто просыпался и опять поскорее старался заснуть, чтоб избавиться от легкой, но неприятной тошноты, соединенной с пробуждением, и от концерта вовсе негармонических звуков, соединенных с морскою болезнью. Вдруг впросонках слышу страшный удар; мгновенно опомнившись, я думал, что это могло произойти только от столкновения нашего парохода с другим; отуманенный, в чулках без сапогов, бросаюсь в каюту дам, бужу ( но все-таки осторожно) жену и быстро веду се на палубу. На палубе не было суеты, но качало сильно и воды было достаточно, чтоб мгновенно промочить насквозь мои чулки. Долго, однако ж, и не одному мне поверилось, чтоб только волна была причиной испуга, однако мы благополучно продвигались вперед, и я, заснув опять, как-то спасся от болезни, обед мой уцелел, но пропал. На других многих, вскочивших вместе со мной, как по команде, но время удара, переполох подействовал дурно - болезнь усилилась. Во время шума для хладнокровного зрителя вид каюты был бы интересен, толпа полуодетых, ахающих, охающих людей, не понимающих, в чем дело, бросалась со стороны в сторону: один монах, говорят, молился вслух, кто-то кричал coraggio, signoriei, большая часть и я впереди порывались наверх. [35]