Cтраница 2
При использовании рассчитанных на равновесие промышленных и других конструкций, которые выполнены из материалов, полученных в близких к термодинамическому равновесию условиях, не учитывается, что с первых моментов жизни такие объекты обречены на конфликт с принципиально неравновесными условиями окружающего пространства. Так почему бы не оставить эти устаревшие методы борьбы человека за прочность материалов и не перейти к новому этапу получения и управления свойствами материалов, используя истинные, реально достижимые и данные нам априори окружающим пространством законы, далекие от равновесия, основанные на иерархичности и структурной упорядоченности материи и ее структурных элементов ( в частности, дефектов упаковки) в широком диапазоне масштабов. [16]
Это критическое превращение обосновывает предустановленную гармонию критической критики и цензуры. С критической точки зрения борьба писателя с цензором не есть борьба человека с человеком. Цензор, напротив, есть не что иное, как мое собственное, руками заботливой полиции персонифицированное для меня чувство такта, мое собственное чувство такта, ведущее борьбу с моей бестактностью и некритичностыо. Борьба писателя с цензором есть только по видимости, только в глазах дурной чувственности нечто другое, нежели внутренняя борьба писателя с самим собой. Цензор, поскольку я его принимаю за действительно, индивидуально отличное от меня существо, за полицейского палача, обезображивающего творение моего духа применением к нему внешнего, чуждого самой вещи масштаба, есть по более, как плод массового воображения, некритичная химера. Если фейербахов-ские Тезисы к реформе философии 37 были запрещены цензурой, то виной тому было не официальное варварстпо цензуры, а некультурность фейербаховских Тезисов. Не загрязненная всяческой массой и материей, чистая критика видит также и в цензоре чисто эфирный, оторванный от всякой массовой действительности образ. [17]
Механизм воспитания условного рефлекса обнаруживает те законы, под воздействием которых наследственный опыт приспособляется к индивидуальным условиям среды, и если чем отличается поведение взрослого от поведения ребенка, то только тем, что в хаос некоординированных и неорганизованных движений новорожденного путем систематического воспитательного воздействия среды вносятся организация, смысл, порядок и последовательность. Беспомощное барахтание младенца превращается в полную трагического и всякого смысла борьбу человека с миром и с самим собой. [18]
Он не понял того, что цензура есть больше внутренняя, чем внешняя борьба, чем борьба человека с человеком. Эти люди не дают себе труда заглянуть в свой внутренний мир и на место неприемлемой для цензуры фразы поставить тонко проведенную, всесторонне разработанную критическую мысль. Статью г-на Эдгара о Беро он нашел неосновательной. Критический корреспондент считает ее основательной. [19]
Она родилась в борьбе человека с природой, вне храмов и культа. Культура же, по словам Н.А. Бердяева, всегда идет сверху вниз, путь ее аристократический. Цивилизация развивается снизу вверх. Культура - явление глубоко индивидуальное и неповторимое. Цивилизация же - явление общее и повсюду повторяющееся. [20]
Согласно взглядам Южакова, деятельность личности и влияние культуры - два мощных фактора социального развития. Но эти факторы антагонистичны: рост культуры ведет к деградации личности, так как она превращается в социальный орган, исполняющий одну из общественных функций, которые представлены в разделении общественного труда. Следовательно, цели социального развития связаны с борьбой человека и общества за свое выживание, а законы равновесия личностного и культурного развития являются законами прогресса, так как помогают выявить достижения общества в цивилизованном развитии. [21]
Социальная эволюция основана на двух факторах: взаимопомощи и самоутверждении индивида или группы индивидов. Кропоткину, человеку присущ инстинкт общительности, как и всей живой природе. Сохранению человечества способствуют борьба за существование, понимаемая как борьба человека с природой, и взаимопомощь. Взаимопомощь в среде людей порождает сознание силы, чувство удовольствия от общения с себе подобными и чувство справедливости, которое побуждает признать равенство прав всех людей. [22]
Впрочем, при таком понимании вещей, когда они берутся такими, каковы они в действительности и как они возникли, всякая глубокомысленная философская проблема - это еще яснее будет показано в дальнейшем - сводится попросту к некоторому эмпирическому факту. Таков, например, важный вопрос об отношении человека к природе ( или даже, как говорит Бруно ( стр. Этот вопрос отпадает сам собой, если учесть, что пресловутое единство человека с природой всегда имело место в промышленности, видоизменяясь в каждую эпоху в зависимости от большего или меньшего развития промышленности, точно так же, как и борьба человека с природой, приводящая к развитию его производительных сил на соответствующем базисе. Промышленность и торговля, производство и обмен необходимых для жизни средств, со своей стороны, обусловливают распределение, размежевание различных общественных классов и, в свою очередь, обусловливаются им в формах своего движения. И вот получается, что Фейербах видит, например, в Манчестере одни лишь фабрики и машины, между тем как сто лет тому назад там можно было видеть лишь самопрялки и ручные ткацкие станки, или же находит в Римской Кампанье только пастбища и болота, между тем как во времена Августа он нашел бы там лишь сплошные виноградники и виллы римских капиталистов. Фейербах говорит особенно о созерцании природы естествознанием, упоминает о тайнах, которые открываются только глазу физика и химика, но чем было бы естествознание без промышленности и торговли. [23]
Государство не есть, как думал Гегель, действительность нравственной идеи, абсолютно разумное и абсолютная самоцель. Оно должно, напротив, довольствоваться несравненно более скромной задачей - оградить анархию буржуазного общества, поставившего государство своим стражем. В этом обществе господствует всеобщая борьба человека против человека, личности против личности, война между собой всех отдельных личностей, еще более отделенных друг от друга своей индивидуальностью. В нем господствует общее безудержное движение стихийных жизненных сил, освобожденных от феодальных тисков, господствует фактическое рабство, лишь кажущееся свободой и независимостью личности, принимающей безудержное движение своих отчужденных элементов, таких, как собственность, промышленность, религия, за свою собственную свободу, в то время как это скорее полное рабство и бесчеловечность. [24]
Поэтому в материалах, используемых в промышленности, различного рода дефекты распределены достаточно равномерно по массе образца. Мы считаем, что здесь кроется ключ к практическому решению проблемы упруго-пластического поведения и разрушения конструкционных материалов в процессе эксплуатации. Используя рассчитанные на равновесие промышленные и другие конструкции, которые выполнены из материалов, полученных в близких к термодинамическому равновесию условиях, не учитывается, что с первых моментов жизни такие объекты обречены на конфликт с принципиально неравновесными условиями окружающего пространства. Так почему бы не оставить эти устаревшие методы борьбы человека за прочность материалов и не перейти к новому этапу получения и управления свойствами материалов, используя истинные, реально достижимые и данные нам априори окружающим пространством законы, далекие от равновесия, основанные на иерархичности и структурной упорядоченности материи и ее особенностей ( в частности, дефектов упаковки) в широком диапазоне масштабов. [25]
Когда я знал, что на заседании будет выступать Тамм, то обязательно приходил. Теперь физика приближается к освоению токамаков, и весь мир с захватывающим интересом следит за этой борьбой человека, возможно, за будущую энергетику мира. [26]
Впрочем, при таком понимании вещей, когда они берутся такими, каковы они в действительности и как они возникли, всякая глубокомысленная философская проблема - это еще яснее будет показано в дальнейшем - сводится попросту к некоторому эмпирическому факту. Таков, например, важный вопрос об отношении человека к природе ( или, как говорит Бруно ( стр. НО) 13, о противоположностях в природе и истории, как будто это две обособленные друг от друга вещи, как будто человек не имеет всегда перед собой историческую природу и природную историю) - вопрос, породивший все безмерно великие творения о субстанции и самосознании. Этот вопрос отпадает сам собой, если учесть, что пресловутое единство человека с природой всегда имело место в промышленности, видоизменяясь в каждую эпоху в зависимости от большего или меньшего развития промышленности, точно так же, как и борьба человека с природой, приводящая к развитию его производительных сил на соответствующем базисе. Промышленность и торговля, производство и обмен необходимых для жизни средств, со своей стороны, обусловливают распределение, размежевание различных общественных классов и, в свою очередь, обусловливаются им в формах своего движения. И вот получается, что Фейербах видит, например, в Манчестере одни лишь фабрики и машины, между тем как сто лет тому назад там можно было видеть лишь самопрялки и ткацкие станки, или же находит в Римской Кампанье только пастбища и болота, между тем как во времена Августа он нашел бы там лишь сплошные виноградники и виллы римских капиталистов. Фейербах говорит особенно о созерцании естествознания, упоминает о тайнах, которые доступны только глазу физика и хишгка но чем было бы естествознание без промышленности и торговли. Даже это чистое естествознание получает свою цель, равно как и свой материал, лишь благодаря торговле и промышленности, благодаря чувственной деятельности людей. Эта деятельность, этот непрерывный чувственный труди созидание, это производство служит настолько глубокой основой всего чувственного мира, как он теперь существует, что если бы оно прекратилось хотя бы лишь на один год, то Фейербах увидел бы огромные изменения не только в мире природы, - очень скоро не стало бы и всего человеческого мира, его, Фейербаха, собственной способности созерцания и даже его собственного существования. [27]