Cтраница 2
Часто Тэеру приписывают исключительную роль в поддержании гумусовой теории; но не следует забывать, что даже такие выдающиеся химики, как Дэви и Берцелиус, придавали значение усвоению углерода через корни, а среди немецких ботаников гумусовая теория еще в 30 - х годах пользовалась популярностью. В сущности во взглядах этих авторов наблюдается известного рода дуализм; признавая вместе с Сенебье и Соссюром ассимиляцию углерода из углекислоты воздуха, они наряду с этим допускают усвоение его из перегноя, причем центр тяжести в разных случаях у них перемещается то в сторону одного, то в сторону другого процесса. [16]
Так, немецкий ботаник Фрак полагал, что клубеньки богаты белками не потому, что их образование стоит в причинной связи с фиксацией азота воздуха, но что они являются только складочным местом, в котором бобовые отлагают азотистые вещества; что азот воздуха, может быть, усваивается растениями через листья и что способность фиксировать его присуща не одним бобовым, но и всем растениям, только у бобовых она сильнее выражена, чем у других семейств. [17]
Прежде всего совершенно ясно, что семенная чешуя - это не листовой орган, не спорофилл и ничего общего не имеет с плодолистиком. Это было ясно уже немецкому ботанику Маттиасу Шлейдену ( 1839), хорошо известному своими работами о клеточном строении растений. Но если семенная чешуя не есть листовой орган, то, следовательно, морфологически он представляет собой побег, пусть даже очень видоизмененный и специализированный. Когда немецкий ботаник и натурфилософ Александр Браун исследовал уродливые ( аномальные) шишки лиственницы, где кроющие чешуи были превращены в вегетативный лист, а семенная чешуя - в короткий побег с двумя листьями, а также аналогичные аномалии у других хвойных, он сделал в 1842 г. вывод, что семенная чешуя соответствует двум первым сросшимся листьям редуцированного побега. Браун выдвинул идею побеговой природы семенной чешуи и тем самым сильно приблизился к решению этой трудной морфологической проблемы. [18]
Эти зеленые ( иногда синевато-зеленые, буроватые), содержащие хлорофилл клеточки обозначают особым термином: их называют гонидиями. Немало хлопот наделали ботаникам эти гонидии, пока, наконец, удалось разъяснить их истинное значение. Сколько труда было, например, потрачено одним немецким ботаником, Швен-денером, на то, чтобы доказать, что эти зеленые клеточки вырастают на грибных нитях - факт, оказавшийся потом неверным. [19]
Прежде всего совершенно ясно, что семенная чешуя - это не листовой орган, не спорофилл и ничего общего не имеет с плодолистиком. Это было ясно уже немецкому ботанику Маттиасу Шлейдену ( 1839), хорошо известному своими работами о клеточном строении растений. Но если семенная чешуя не есть листовой орган, то, следовательно, морфологически он представляет собой побег, пусть даже очень видоизмененный и специализированный. Когда немецкий ботаник и натурфилософ Александр Браун исследовал уродливые ( аномальные) шишки лиственницы, где кроющие чешуи были превращены в вегетативный лист, а семенная чешуя - в короткий побег с двумя листьями, а также аналогичные аномалии у других хвойных, он сделал в 1842 г. вывод, что семенная чешуя соответствует двум первым сросшимся листьям редуцированного побега. Браун выдвинул идею побеговой природы семенной чешуи и тем самым сильно приблизился к решению этой трудной морфологической проблемы. [20]
В 1817 году французы Пьер Жозеф Пеллетье и Жозеф Бьенам Кавенти, которые позже открыли хинин, стрихнин, кофеин и некоторые другие вещества растительного происхождения, выделили наиболее важный продукт, производимый растениями, - тот, который придает им зеленую окраску. Затем в 1865 году немецкий ботаник Юлиус фон Захс показал, что, хотя листья растений и кажутся ровно окрашенными, хлорофилл неравномерно распределен в растительной клетке и локализуется он в маленьких субклеточных включениях, которые позднее назвали хлоропласты. [21]
Поскольку Броун проводил свои эксперименты с цветочной пыльцой ( в июне - августе 1827 г.), предположили, что движение имеет биологические причины. Великой заслугой Броуна является экспериментальное доказательство исключительно физической природы этого явления. Степень развития микрофизики тогда не позволяла объяснить это явление научно. Неудивительно, что даже в 1879 г. немецкий ботаник К. [22]
Поскольку Броун проводил свои эксперименты с цветочной пыльцой ( в июне - августе 1827 г.), предположили, что движение имеет биологические причины. Великой заслугой Броуна является экспериментальное доказательство исключительно физической природы этого явления. Степень развития микрофизики тогда не позволяла объяснить это явление научно. Неудивительно, что даже в 1879 г. немецкий ботаник / С. [23]
Поскольку Броун проводил свои эксперименты с цветочной пыльцой ( в июне-августе 1827 г.), предположили, что движение имеет биологические причины. Великой заслугой Броуна является экспериментальное доказательство исключительно физической природы этого явления. Степень развития микрофизики тогда не позволяла объяснить это явление научно. Неудивительно, что даже в 1879 г. немецкий ботаник К. [24]