Cтраница 3
Заявки могут подавать работники любого уровня организации, но большинство предложений будет поступать от персонала и супервайзеров. Для обеспечения эффективных коммуникаций с этими группами должны использоваться открытые презентации, прохождение информации по организационным подразделениям и публикации. Другие группы имеют в своем распоряжении много инструментов, таких как наделение полномочиями на постановку формальных задач, делегирование полномочий на управленческие действия и инициирование создания команд по решению задач. [31]
Справиться с ней могут только специалисты в соответствующей конкретной области. Такие специалисты должны обладать специфическими для этой области знаниями и опытом, достаточными для того, чтобы поставить адекватную практической формальную задачу. [32]
Итак, выделяются три источника внеформальной самоорганизации. Прежде всего, это функциональная недостаточность самой формальной организации - как органически ей присущая ( природнаая дисфункция), так и ее субъективные деформации. Далее, это социальная интеграция работников в организации, выражающаяся в высокой степени усвоения организационных целей, непременным условием чего является совпадение формальных задач организации, с одной стороны, и интересов ее членов - с другой. Наконец, это разделение функции и личности, благодаря которому индивид может варьировать средства и пути выполнения своей роли в организации. Именно эти три фактора обеспечивают реализацию внутреннего потенциала, которым, в принципе, обладает всякая социальная организация. За счет этого потенциала и происходит компенсация погрешностей организационной программы и достигается нормальное функционирование организации. [33]
Система памяти и этот механизм содержат информацию как о специальной области, к которой относится решаемая задача, так и об общих методах решения задач и даже о методах их совершенствования. О деталях всей этой системы известно очень мало, и мало кто из психологов решается строить модели, воспроизводящие хотя бы самые основные интеллектуальные способности человека. Однако наши знания в области построения вычислительных машин непрерывно возрастают, и сегодня уже кое-что известно о том, как заставить машины решать нетривиальные логические, математические и некоторые другие менее формальные задачи. Совокупность таких методов решения называется эвристическим программированием. Эвристика в обычном понимании этого слова есть улучшение метода решения, позволяющее превзойти, в смысле некоторого критерия, методы перебора. Если можно так сказать, эвристика с некоторой вероятностью приводит к неудаче при решении одних задач, зато обеспечивает неизменный успех в решении других. Во многих специальных областях существуют систематические разрешающие процедуры, которые для нетривиальных задач дороги, и их надо упрощать с помощью эвристических методов. Иногда невыполнимый из-за большого объема перебора поиск может быть сделан вполне приемлемым за счет правильно выбранного порядка испытаний. В любом случае для разумного распределения усилий необходимо вводить некоторую структуру подзадач. [34]
Это, несомненно, в значительной степени связано с тем, что исследованиям поведения при решении задач уделялось гораздо больше внимания, чем самим решаемым задачам. Кроме того, объяснение этому в какой-то мере следует искать и в разнообразии ситуаций, по отношению к которым мы применяем термин задача. Мы относим сюда также формальные задачи оперирования с символами в чистой и прикладной математике и логике. Мы даже используем этот термин в самом общем и плохо определенном смысле, когда говорим, например, о задаче, которую ставит перед собой художник, когда пишет картину. [35]
![]() |
Сравнение двух лотерей. [36] |
Может быть, стоит усомниться в существовании функции полезности. Этот вопрос становится еще более существенным для задач принятия решений, в которых нет информации для объективного подсчета вероятностей. В таких задачах ( а их гораздо больше, чем формальных задач с вазами) только эксперты могут дать значения вероятностей. Ясно, что эти значения субъективны. [37]
Одним из таких отличий является отсутствие денег как средства обмена в первом случае, когда имеется лишь некоторый всеобщий эквивалент, в качестве которого может выступать любой товар. Нам важно то, что даже после всех этих решающих упрощений перед Робинзоном стоит формальная задача, совершенно отличная от той, с которой сталкивается участник социальной экономики. [38]