Cтраница 1
Прапорщик Буйневич был произведен в офицеры 1-го февраля 1917 г. но окончании ускоренных курсов Павловского военного училища. Таким образом, служба его в запасном батальоне длилась меньше четырех недель, и за этот срок как он еще не успел ни с кем из офицеров сдружиться, так и его никто как следует не узнал. [1]
Прапорщик Буйневич тогда скомандовал пли, но солдаты залпа не дали. [2]
Тело прапорщика Буйневича первоначально было перевезено в часовню Александровской больницы, что против нашего полкового собора на Троицкой площади, а затем погребено на кладбище Новодевичьего монастыря. В сороковой день кончины прапорщика Буйневича на его могиле полковым духовенством по приказанию командира батальона полковника Козеко была отслужена панихида и возложен венок с полковыми лентами. [3]
Лично у мевя о прапорщике Буйневиче сохранилась самая светлая память. До революции я вел специальные занятия с молодыми прапорщиками и потому помню, что Юрий Мечиславович Буйневич производил впечатление скромного, серьезного и воспитанного молодого человека. Он был очень любезен ко всему, что могло увеличить его воинские познания и отличался безукоризненной исполнительностью всех приказаний и обязанностей службы. [4]
В злополучный день 27-го февраля прапорщику Буйневичу была поручена охрана ворот казармы Лейб-Гвардии 2 - й Артиллерийской бригады, где помещалась учебная команда. [5]
В те ужасные часы февральской революции, которые были полны предательства, измены, бездействия и приспособляемости одних, прапорщик Буйневич на своем посту высоко держал знамя полковой доблести и честь его защищал, пожертвовав своей жизнью. [6]
Тело прапорщика Буйневича первоначально было перевезено в часовню Александровской больницы, что против нашего полкового собора на Троицкой площади, а затем погребено на кладбище Новодевичьего монастыря. В сороковой день кончины прапорщика Буйневича на его могиле полковым духовенством по приказанию командира батальона полковника Козеко была отслужена панихида и возложен венок с полковыми лентами. [7]
Взвод и тесть рядов стоял в развернутом строе; на людях было 15 боевых патронов и винтовки их были заряжены. Когда толпа выломала ворота и ворвалась в проход, прапорщик Буйневич скомандовал: по толпе пальба взводом га команда, как и следующая взвод, были исполнены. [8]
В общем от него я добился следующего: в казармах царил полный хаос, занятия не производились, никакого служебного наряда не было, нижние чины бродили по городу, казармы были полны как людьми вольными, так и посторонними нижними чинами, кое-где в казармах произошли кражи, повсюду много пьяных, часть оружия оказалось разграбленным, офицеров не было видно, а те немногие, которые показывались в казармах, не имели уже никакой возможности восстановить нарушенный порядок. Как слух денщик мне передал, что вчера вечером был убит толпой нашего запасного батальона прапорщик Буйневич, пытавшийся защищать казарму учебной команды. [9]
Лично у мевя о прапорщике Буйневиче сохранилась самая светлая память. До революции я вел специальные занятия с молодыми прапорщиками и потому помню, что Юрий Мечиславович Буйневич производил впечатление скромного, серьезного и воспитанного молодого человека. Он был очень любезен ко всему, что могло увеличить его воинские познания и отличался безукоризненной исполнительностью всех приказаний и обязанностей службы. [10]
Варшавскою вокзала, а меньшая - к Измайловскому мосту, что на Фонтанке. Так как ворота были заперты, то из толпы стали кричать, чтобы их открыли 1IpaiiopuoiK Буйневич со взводом нижних чинов литерной учебной команды в это время находился за запертыми железными воротами и на крики из толпы не отзывался. Когда же толпа стала ломать ворота, он отвел свой взвод в глубину двора, шагов на 20 - 30 и расположил его против ворот и того прохода между двумя казармами, который шел от ворот во двор. [11]
Грустно и тяжело вспоминать сейчас этот мученический конеп едва только начавшейся самостоятельной жизни и военной службы нашего доблестного однополчанина. Кто был в эти часы февральской революции в Петрограде и по положев. Окруженный разъяренной толпой своих будущих убийц, прапорщик Буйневич для зашиты самого себя не обагрил своих рук их кровью. [12]
Тело прапорщика Буйневича первоначально было перевезено в часовню Александровской больницы, что против нашего полкового собора на Троицкой площади, а затем погребено на кладбище Новодевичьего монастыря. В сороковой день кончины прапорщика Буйневича на его могиле полковым духовенством по приказанию командира батальона полковника Козеко была отслужена панихида и возложен венок с полковыми лентами. Этим актом был отдан трагически погибшему на своем посту прапорщику Буйневичу наш последний долг, молитва об успокоении его души. [13]