Cтраница 1
Бунчук, который оснащен бубенчиками и небольшими колокольчиками, звучащими при встряхивании подставки, на которой установлен инструмент. [1]
Бунчук возвращался домой, согретый неосознанной внутренней удовлетворенностью. Хорошо так поговорил с ней - и вот тепло на душе. [2]
Хмельницкий под бунчуком, в собольей, крытой парчою шубе, окруженный старшинами. Кисель начал было выказывать свое красноречие в длинной речи, выставлял милость королевскую, как вдруг отозвался пьяный полковник Дзялак: Король как король, а вы королевята, князья, проказите много, наделали дела. [3]
В 1648 г. гетманом Запорожской Сечи был избран Богдан Хмельницкий, получивший традиционные знаки власти: булаву, бунчук и войсковую печать. [4]
Глубокого, 20 - о взятии Озе-рища, и в тот же день князь Алексей Трубецкой дал знать о победе над гетманом Радзивиллом, одержанной в 15 верстах от города Борисова, на речке Шкловке: 12 полковников, 270 всяких людей, знамя и бунчук гетманские, знамена и литавры достались победителям; раненый Радзивилл спасся с немногими людьми. [5]
Военный трибунал, п В марте Бунчук был послан на работу в революционный трибунал при Донском ревкоме. Судебная коллегия этого органа; судьи. В судебный зал Сберется грозный трибунал. [6]
Актом доброй воли, направленным на ликвидацию последствий национального гнета, явилось и принятое в 1917 году постановление Советского правительства о возвращении реквизированных в свое время царизмом национальных реликвий. Ныне нет больше угнетенных народов в свободной России, говорилось в специальном обращении от 24 ноября 1917 года по случаю решения передать украинскому народу знамена, бунчуки, грамоты, изъятые еще Екатериной II. Народ великорусский и революционный Петроград с приветом посылают вольному Киеву ( столица Украины) священный дар в знак братства народов. [7]
Переяславль и Хмельницкий; на другой день приехал писарь Выговский, съехались полковники и сотники. Бутурлину Выговский н объявил, что у гетмана с полковниками, судьями и есаулами была тайная рада, и полковники, судьи и есаулы под государеву высокую руку подклонились. После тайной рады в тот же день назначена была явная. С раннего утра начали бить в барабан и били целый час, чтоб собирался народ. Когда собралось много всяких чинов людей, сделали круг пространный, куда вошел гетман под бунчуком, с ним судьи, есаулы, писарь и все полковники. [8]
Правда, казакам, собравшимся в Ьагурин для избрания предводителя, заранее было указано, что правительство желает видеть гетманом миргородского полковника Данила Апостола: Меншикон знал его лично и считал надежным человеком. Апостол, во всяком случае, не был прочинен боль шинству избиравших, хотя находилось достаточно и таких, которые не выбрали бы его, если бы заранее не высказана была о нем воля правительства. Это г человек был уже очень стар; ему минуло семьдесят лет, и УГО-ТО было для многих. Но нехотевшие принуждены были молчать и должны были поступать гак, как желают власть и большинство избирателей. Во всяком случае, после того, что перед тем испытывал Малороссийский край, дозволение избирать гетмана было уже со стороны верхом ной власти милостью, и раздражать власть противоречиями было и бесполезно, и опасно. Приехавши в Ьагурин, Наумов на собранной для избрания раде при казал прежде всею прочесть царскую фа-моту о дозволении учинить избрание гетмана, потом проговорил казачеству наставление, чтоб избран был человек способный и заслуженный. Около Наумова стояли офицеры г гетманскими клейко-та ми. У одного была булава, лежавшая на красной бархатной подушке, у другого бунчук, у третьего печать, у четвертого царская хоругвь Казаки беспрекословно выбрали Апостола, как прежде было показано тем и t них, которые руководили голосами. Но старшина, как бы против его воли, схватила его на руки и понесла перед Наумова. Наумов еще раз громко спрашивал всю раду: добровольно ли избирается новый гетман. Все единогласно закричали, что они излюбили Апостола. [9]
По возвращении из похода Хмельницкий с торжеством въехал в Киев; около него ехали полковники в золоте, серебре, добытом у поляков, несли польские хоругви и другую военную добычу. Богдан усердно молился, раздавал богатые дары по церквам из польской добычи и в то же время расспрашивал колдунов и колдуний о будущем. Беспрестанно менялся: то ласков, то вдруг суров, то со всеми запанибрата, то вдруг никого к себе не допускает; добродушно разговаривает и вдруг выдаст свирепый приказ. Как бы ни был даровит член общества нецивилизованного, как бы высоко ни поставила его судьба, не может он отречься от своей природы, девственной еще, детской, если угодно грубой, не сдерживаемой известными условиями образованного общества, не затянутой в известные формы; впечатления такого человека живы, сильны, быстро сменяются, он рабски поддается им и не умеет сдерживать своих чувств, не умеет обращать холодное внимание на правильность, последовательность их выражения, начнет что-нибудь, вдруг по непонятному для него самого сцеплению понятий вспомнит о чем-нибудь другом и увлекается этим новым воспоминанием; быстро, безотчетно сменяются в нем мысли и чувства, быстро выражаются в слове и деле. Дик и странен кажется такой человек члену общества образованного, не понимает образованный человек этой юности природы и, глядя по своему, готов счесть маскою то, что на самом деле живой образ. Из Киева поехал Богдан в Переяславль, и туда приехали к нему обещанные комиссары королевские, старый наш знакомец, многоученый и красноглаголивый Кисель с товарищами. Хмельницкий выехал к ним навстречу в поле с полковниками, есаулами, сотниками, военною музыкою, с бунчуком и красным знаменем; при въезде выпалили из двадцати пушек. Гетман позвал комиссаров обедать, и тут сейчас же горелка начала выводить наружу то, что было на сердце у Богдана и его товарищей, полковников: Вишневецкий, Конецпольский, Чаплинский нехорошо были помянуты. На другой день назначена была церемония вручения Хмельницкому булавы и знамени королевских. [10]