Cтраница 1
Французская буржуазия довольно умело ф01аРОСии использовала в своих интересах о свободи-нции тельные стремления польского народа. С 1797 г. французские военные власти формировали из польских эмигрантов добровольческие военные отряды, получившие название польских легионов. [1]
Французская буржуазия для упрочения своего господства над пролетариатом и крестьянством вторично использовала бонапартистскую диктатуру. [2]
Но французской буржуазии не одни только азиатские владения причиняют беспокойство. Баррикады в Вель-нев - Сан-Жорж, под Парижем, расстрел стачечников, построивших эти баррикады ( четверг, 30 ( 17) июля), - эти события еще и еще раз показали обострение классовой борьбы в Европе. [3]
Общие требования французской буржуазии ( mutatis mutandis) были перед 1789 г. почти столь же определенны, как и первые непосредственные требования пролетариата в наши дни, приблизительно одинаковые во всех странах, где господствует капиталистическое производство. Но имел ли какой-нибудь француз XVIII века заранее, a priori, хотя бы малейшее представление о том, каким образом осуществятся требования французской буржуазии. Доктринерское, неизбежно фантастическое предвосхищение программы действий будущей революции только отвлекает от борьбы сегодняшнего дня. [4]
Руководящие круги французской буржуазии, охотно говорившие о свободе и демократии, пришли, таким образом, к отказу от парламентских методов управления, которые могли бы затруднить проведение политики войны, нищеты и реакции. Это следует рассматривать не как признак силы, а как результат серьезных трудностей, вызванных, в частности, глубоким кризисом колониальной системы. [5]
Точно так же французская буржуазия в самом начале революционной бури решилась отнять у рабочих только что завоеванное право ассоциаций. Этот закон, втискивающий государственно-полицейскими мерами конкуренцию между капиталом и трудом в рамки, удобные для капитала, пережил все революции и смены династий. [6]
Показательно, что французская буржуазия не жалеет сил для рекламирования различных левацких группировок, особенно тех, которые называют себя троцкистами и маоистами. [7]
Ткачев, Барды французской буржуазии. [8]
В то время как французская буржуазия посредством колоссальнейшей из известных в истории революций достигла господства и завоевала европейский континент, в то время как политически уже эмансипированная английская буржуазия революционизировала промышленность и подчинила себе Индию политически, а весь остальной мир коммерчески, - в это время бессильные немецкие бюргеры дошли только до доброй воли. Кант успокоился на одной лишь доброй воле, даже если она остается совершенно безрезультатной, и перенес осуществление этой доброй воли, гармонию между ней и потребностями и влечениями индивидов, в потусторонний мир. Эта добрая воля Канта вполне соответствует бессилию, придавленности и убожеству немецких бюргеров, мелочные интересы которых никогда не были способны развиться до общих, национальных интересов класса и которые поэтому постоянно эксплуатировались буржуазией всех остальных наций. Этим мелочным местным интересам соответствовала, с одной стороны, действительная местная и провинциальная ограниченность немецких бюргеров, а с другой - их космополитическое чванство. [9]
При Луи-Филиппе господствовала не французская буржуазия, а лишь одна ее фракция: банкиры, биржевые и железнодорожные короли, владельцы угольных копей, железных рудников и лесов, связанная с ними часть земельных собственников - так называемая финансовая аристократия. Она сидела на троне, она диктовала в палатах законы, она раздавала государственные доходные места, начиная с министерских постов и кончая казенными табачными лавками. [10]
Он показывает, что французская буржуазия всей своей политикой толкала рабочих на восстание. А когда доведенные до отчаяния рабочие поднялись, буржуазия залила мостовые Парижа кровью. [11]
При Луи-Филиппе господствовала не французская буржуазия, а лишь одна ее фракция: банкиры, биржевые и железнодорожные короли, владельцы угольных копей, железных рудников и лесов, связанная с ними часть земельных собственников - так называемая финансовая аристократия. Она сидела на троне, она диктовала в палатах законы, она раздавала государственные доходные места, начиная с министерских постов и кончая казенными табачными лавками. [12]
В то кремя как французская буржуазия посредством колоссальнейшей из известных в истории революций достигла господства и запоевала европейский континент, в то время как политически уже эмансипированная английская буржуазия революционизировала промышленность и подчинила себе Индию политически, а весь остальной мир коммерчески, - в это время бессильные немецкие бюргеры дошли только до доброй воли. Кант успокоился па одной лишь доброй воле, даже если она остается совершенно безрезультатной, и перенес осуществление этой доброй воли, гармонию между ней и потребностями и влечениями индивидов, в потусторонний мир. Эта добрая воля Канта вполне соответствует бессилию, придавленности и убожеству немецких бюргеров, мелочные интересы которых никогда не были способны развиться до общих, национальных интересов класса и которые поэтому постоянно эксплуатировались буржуазией всех остальных наций. Этим мелочным местным интересам соответствовала, с одной стороны, действительная местная и провинциальная ограниченность немецких бюргеров, а с другой - их космополитическое чванство. [13]
Успеху многих завоевательных планов французской буржуазии и наполеоновского правительства весьма благоприятствовало то обстоятельство, что на границах чс Францией были расположены тогда не крупные централизованные государства, а мелкие герцогства и княжества. [14]
Ни одна из бесчисленных революций французской буржуазии, начиная с 1789 г., не была покушением на порядок, так как все они сохраняли классовое господство, рабство рабочих, сохраняли буржуазный порядок, как бы часто ни менялась политическая форма этого господства и этого рабства. [15]