Cтраница 1
Пост народного комиссара по делам железнодорожным временно остается незамещенным. [1]
Подписанное Сталиным, который занимал пост народного комиссара по делам национальностей, имеющее важное значение Обращение к Советам Казани, Уфы, Оренбурга, Екатеринбурга, Совнаркому Туркестанского края и другим явилось подтверждением того, что это должно было послужить прецедентом. [2]
Совнаркома его эсеровских членов, и Колегаева сменил на посту народного комиссара земледелия большевик Середа. Этот шаг не повлек сразу же за собой ослабления доминирующего влияния левых эсеров в местных земельных комитетах, так что, возможно, на процессе перераспределения земли это и не отразилось. Левые эсеры сохранили за собой также и места в составе ВЦИК44; и, хотя предпринятая после отставки Колегаева решительная попытка сохранить за собой контроль за Наркомземом потерпела поражение45, тем не менее изменения в составе работников в общем стиле деятельности Нар-комзема - до сих пор укомплектованного почти исключительно за счет служащих-эсеров - происходили весьма постепенно. [3]
В ответ на принятое решение Троцкий в категорической форме подтвердил свое заявление об уходе с поста народного комиссара иностранных дел. [4]
В ответ на это Каменев, Зиновьев, Рыков, Ногин, Милютин вышли из состава Центрального Комитета. Последние трое отказались также от постов народных комиссаров. [5]
Во всех этих маневрах явственно проступает почерк Литвинова. Литвинов теперь фактически заменил Чичерина на посту народного комиссара по иностранным делам, хотя официально занял зтот пост только в 1930 г. Чичерин, эксцентричный отпрыск старинного рода, вступивший в партию, в свое время завоевал доверие Ленина. [6]
Всю текущую работу Совнарком вел через наркоматы, возглавляемые комиссарами и коллегиями. Видного деятеля партии Г. И. Петровского Ленин рекомендовал на пост народного комиссара внутренних дел. В ноябре 1917 года Петровский по поручению партийных организаций Донбасса приехал в Петроград, чтобы информировать Ленина о положении на Украине. [7]
Богданова об организации нового Ревкома и отметило, что члены старого Ревкома были выдвинуты на ответственные посты народных комиссаров случайно, революционным и пролетарским миросозерцанием они не были проникнуты и поэтому преследовали свои шкурные цели. Они, естественно, в силу своих интеллигентских неустойчивых взглядов подпали под влияние кулаков и мулл, Ы они делали кулацкое дело. [8]
В заявлении от 3 ( 16) ноября 1917 г. Ленин в связи с этим поднял вопрос о партийной дисциплине, и три дня спустя Центральный Комитет предъявил своим непокорным членам ультиматум. Пять членов Комитета - Каменев, Зиновьев, Рыков, Милютин и Ногин - сразу же подали в отставку. Последние трое отказались также от постов народных комиссаров. [9]
По общему признанию, позиция Викжеля выходит далеко за пределы вопроса о рабочем контроле: это был синдикализм в его наиболее экстремистском проявлении. Железнодорожники оставались в руках Викжеля; и два дня спустя большевики были вынуждены перед угрозой всеобщей забастовки железнодорожников3 вступить в переговоры с другими социалистическими партиями о создании коалиционного правительства. Здесь через пять дней было достигнуто соглашение, по которому три представителя эсеров вошли в Совнарком; это соглашение было одобрено Викжелем, и бывший член Исполкома занял вакантный пост народного комиссара по делам железнодорожным. [10]
Эти два документа дополняют характеристику Молотова, который впоследствии, занимая высокое положение, своими неправильными действиями нанес большой ущерб партии и государству, а затем скатился на путь фракционной, антипартийной борьбы. Будучи в 1930 - 1941 гг. председателем Совнаркома, Молотов злоупотреблял властью. Он повинен в грубых нарушениях революционной законности. Доклад Молотова на февральско-мар-товском Пленуме ЦК в. Сталина на этом Пленуме, послужили теоретическим обоснованием массовых репрессий против партийных, государственных и хозяйственных кадров. А разве не ответственен Молотов за репрессии против таких видных деятелей партии и государства, как Рудзутак, Чубарь, работавших заместителями председателя Совнаркома, против ряда честных коммунистов, занимавших посты народных комиссаров. [11]
Ее основной пункт - национализация банков - своевременно приобрел форму закона и в огромной мере претворен в жизнь; точно так же был осуществлен ее второй пункт - об аннулировании долгов предыдущего русского правительства. Однако национализация банков не оправдала смутных надежд социалистических теоретиков на то, что тем самым автоматически будет создан инструмент для контроля и финансирования промышленности. Равно как и аннулирование долгов не решило проблему финансирования государственных расходов; напротив, был закрыт один из каналов получения средств - за счет займов. Непрестанное использование этого источника усиливало безудержное обесценение денег и в конечном счете отбило у торговцев всякое желание принимать теперь уже почти обесцененные банкноты в качестве платы за товары, а значит, привело к тому, что деньги потеряли свою функцию стимулирования нормального процесса торговли и обмена. Однако это ни в коей мере не является результатом доктрины или преднамеренного расчета. В августе 1918 г. на смену Гуковскому, который своим жестким, невообразимым финансовым пуризмом завоевал на посту народного комиссара финансов репутацию одного из представителей крайне правого крыла партии, пришел более гибкий и более интеллигентный Крестинский, занимавший с января того же года пост наркома Государственного банка, который по вопросу Брест-Литовска находился в рядах левой оппозиции, но отошел от нее во время последующих дебатов по экономическому вопросу. [12]