Cтраница 1
Правительства стран-потребителей теперь, когда они оказались непосредственно втянуты в проблемы пеф-теснабжения и признают его кардинальное значение для собственной экономики, также захотят оказывать какое-то влияние на рынок нефти. Они, как и правительства стран-производителей, считают, что непосредственные межправительственные сделки дают дополнительные гарантии надежности снабжения нефтью. [1]
Такие же соображения относятся в значительной мере и к политике правительств стран-потребителей, когда речь идет об их вмешательстве в положение на своих внутренних нефтяных рынках, а также о контроле над деятельностью нефтяных компаний. Несомненно также и то, что страны будут стремиться к значительному увеличению доли продаж, осуществляемых на их внутреннем рынке национальными компаниями. [2]
Коренной вопрос состоит сейчас в том, не приведет ли утрата международными компаниями своих позиций в области нефтедобычи, вызванная участием государства в деятельности нефтяных компаний, национализацией нефтяных месторождений в странах Среднего Востока, а также вмешательством правительств стран-потребителей, к резкому подрыву их позиции в будущем. Кроме того, утрата собственности на нефть, возможно, заставит их прилагать больше усилий, чтобы сохранить доминирующее положение на рынке. Не подлежит сомнению, что кое для кого недавние кризисы на Среднем Востоке знаменуют собой конец владычества международных компаний, поскольку национальные правительства берут на себя задачу проведения переговоров о ценах и поставках нефти и начинают все чаще прибегать к непосредственным межправительственным соглашениям со странами-производителями. [3]
Экспортеры были готовы к жалобам по поводу размера повышения. Они объявили, что правительства стран-потребителей забирают 66 процентов розничной цены в виде налогов, в то время как на их долю приходится сумма, эквивалентная всего лишь 9 процентам. А иранский министр нефтяной промышленности Джамшид Амузегар заявил, что экспортеры лишь выравнивают цены соответственно действующим на рынке силам, и что в дальнейшем они будут исходить из того, сколько потребители готовы платить. Однако, как показал ход дальнейших событий, Пирси узнал о нем из газет. [4]
Буфером, который освобождает правительства стран-потребителей от какой-либо необходимости самим изыскивать фонды или же погрязнуть в переговорах о ценах и поставках. [5]
Эта тенденция уже находит свое отражение в стремлении Алжира вернуть в страну международные нефтяные компании для осуществления изыскательских работ, в переговорах Ирака с группой западноевропейских компаний о проведении разведки нефти и помощи в области сельского хозяйства, а также в ряде переговоров, ведущихся на Среднем Востоке по вопросу о строительстве новых нефтеперерабатывающих предприятий и нефтехимического завода. То же самое можно, вероятно, сказать и о правительствах стран-потребителей, которые, возможно, уделяют основное внимание развитию энергетического хозяйства на основе использования угля и ядерной энергии и интерес которых к положению в нефтяной промышленности может поэтому ограничиваться скорее наблюдением, а не фактическим руководством. [6]
Так кто же сумеет удержать власть над нефтью в будущем: нефтяные компании, страны, добывающие нефть, правительства стран-потребителей или, может быть, даже сами потребители. [7]
Конкуренция со стороны национальных компаний ввиду наличия у последних более широких возможностей получать новые поставки сырой нефти непосредственно от производителей обострится, а меры со стороны правительств стран-потребителей, имеющие целью добиться большего контроля над торговлей нефтью, неизбежно будут обеспечивать национальным группам более твердую поддержку. [8]
Крайне трудно ответить на вопрос ( пусть даже теоретический), что случилось бы, если бы огромные запасы нефти на Среднем Востоке не удерживались прочно крупнейшими компаниями в их переплетающихся концессионных группах и если бы в странах Персидского залива наблюдалась такая же борьба за развитие, какая имела место в 00 - х годах в Ливии и Нигерии. Не менее трудным является вопрос о том, что могло бы произойти, если бы нефтяные компании заняли иную, более единую позицию перед лицом требований, выдвинутых правительством Ливии в 1970 г. или в следующем году о Тегеране и Триполи, а также что могло бы произойти, если бы правительства стран-потребителей сразу же вмешались в переговоры, заняв при этом твердую единую позицию. Что случилось бы, если бы в I960 г. в Ливии не произошла революция, если бы президент Садат не перешел через Суэцкий канал в октябре 1973 г., если бы нефть из Аляски стала поступать в срок и если бы правительства стран-потребителей нефти лучше защищали свою угольную промышленность в годы ее упадка. Ответить на эти вопросы можно было бы, пожалуй, тем, что произошли бы те же события, но в другое время - а, возможно, этого и не было бы. Но приписывать все, что случилось в сфере нефти, фатальным и неизбежным силам означало бы отрицать способность компаний и правительств в то время сделать реальный выбор, серьезно недооценивать подлинные расхождения во мнениях, высказывавшихся в ходе этих событий, я игнорировать множество решений, которых можно было бы избежать, и конкретные события, частично определившие собой историю нефтяной промышленности. [9]
Учитывая возможность снижения прогнозировавшихся ранее темпов роста потребления нефти, эта сумма вполне может оказаться завышенной. Но даже если исходить из значительно более низкого показателя роста спроса на нефть, а следовательно, и на танкерный тоннаж, нефтеперерабатывающие мощности и распределительную сеть, необходимые для удовлетворения роста спроса, эти цифры все же, вероятно, будут исключительно высокими. Высокие цены на средневосточную нефть и требования правительств стран-потребителей об ускорении разработки альтернативных источников сырой нефти ( таких, как битуминозные песчаники и сланцы), а также вторичных и третичных методов извлечения нефти из существующих месторождений, равно как и требования этих правительств о более интенсивной разведке нефти в континентальном шельфе и в других районах, приведут, вероятно, к значительному увеличению расходов на разведку и добычу нефти. Только в этой сфере в текущем десятилетии потребуются, возможно, капиталовложения на сумму в 150 - 250 млрд. долл. [10]
Крайне трудно ответить на вопрос ( пусть даже теоретический), что случилось бы, если бы огромные запасы нефти на Среднем Востоке не удерживались прочно крупнейшими компаниями в их переплетающихся концессионных группах и если бы в странах Персидского залива наблюдалась такая же борьба за развитие, какая имела место в 00 - х годах в Ливии и Нигерии. Не менее трудным является вопрос о том, что могло бы произойти, если бы нефтяные компании заняли иную, более единую позицию перед лицом требований, выдвинутых правительством Ливии в 1970 г. или в следующем году о Тегеране и Триполи, а также что могло бы произойти, если бы правительства стран-потребителей сразу же вмешались в переговоры, заняв при этом твердую единую позицию. Что случилось бы, если бы в I960 г. в Ливии не произошла революция, если бы президент Садат не перешел через Суэцкий канал в октябре 1973 г., если бы нефть из Аляски стала поступать в срок и если бы правительства стран-потребителей нефти лучше защищали свою угольную промышленность в годы ее упадка. Ответить на эти вопросы можно было бы, пожалуй, тем, что произошли бы те же события, но в другое время - а, возможно, этого и не было бы. Но приписывать все, что случилось в сфере нефти, фатальным и неизбежным силам означало бы отрицать способность компаний и правительств в то время сделать реальный выбор, серьезно недооценивать подлинные расхождения во мнениях, высказывавшихся в ходе этих событий, я игнорировать множество решений, которых можно было бы избежать, и конкретные события, частично определившие собой историю нефтяной промышленности. [11]
Те же инфляционные тенденции, которые так сильно тревожат нефтяную промышленность, побуждают и правительства играть все более активную роль в контролировании и регулировании цен на основные сырьевые товары и прибылей, получаемых нефтяными компаниями. Вмешательство правительств в деятельность нефтяных компаний, вероятно, еще усилится, поскольку правительства стран-потребителей принимают все более активные меры, чтобы воздействовать на тенденции, возникающие на их энергетических рынках. [12]
Однако через несколько лет, после закрытия в 1967 г. Суэцкого канала, положение снова резко изменилось. Ливия, как и соседний с ней Алжир, получила дополнительные преимущества вследствие ее близости к рынку, а поэтому и более низких транспортных расходов. Ее нефть благодаря низкому содержанию в ней серы и более высокому естественному выходу бензина и дизельного топлива в процессе очистки также приобретала все большую ценность в условиях, когда потребление бензина быстро повышалось и правительства стран-потребителей проявляли все больше внимания к проблемам загрязнения окружающей среды. [13]
Такого же рода ограничения и неуверенность возникают и при рассмотрении вопроса о том, к какой политике прибегнут производители в сфере инвестиций вне своих стран и в отношениях со странами - потребителями нефти. О своем участии в дальнейших стадиях нефтяного бизнеса, а именно транспортировке, переработке и сбыте нефти, уже давно поговаривают эксперты по нефти в странах-производителях. Некоторые страны, например Иран и Алжир, имеющие собственные нефтяные компании с большим опытом работы и проявляющие стремление стать развивающейся частью индустриального мира, уже идут по этому пути сейчас и будут идти по нему в дальнейшем. Конечно, здесь имеются определенные недостатки с точки зрения того, что потребитель попадает к ним как бы в полную зависимость, нет гибкости в плане ценообразования и поставок нефти и возможны возражения со стороны правительств стран-потребителей. Эти факторы могут заставить другие страны несколько умерить грандиозность таких замыслов. [14]
А между ними стояли нефтяные компании, которые радовались первому значительному увеличению рентабельности их операций за десять с лишним лет, но в то же время повсеместно подвергались нажиму. У них не было уверенности в том, чью нефть они фактически продают теперь, когда страны-производители требуют контроля задним числом. Они были дезориентированы в вопросе о ценах и об их движении в будущем, и их в равной степени ругали и производители, и потребители за роль посредника в создавшемся кризисе. Последняя попытка распределить запасы нефти зимой 1973 / 1974 г. вынудила компании признать, что они не обладают больше властью и ресурсами, которые позволили бы им эффективно выполнять такую задачу без полной и прямой поддержки со стороны правительств стран-потребителей. Промышленность, в течение 50 лет утверждавшая, что вмешательство государства может лишь повредить интересам потребителей, теперь заявляла, что без такого вмешательства она не сможет эффективно выполнять свою задачу. После трех лет непрерывных изменений и бесконечных переговоров об уступках в обстановке постоянных угроз и требований была снята седьмая завеса, за которой обнаружилась промышленность, лишившаяся своего традиционного могущества как буфера между производителями и потребителями и утратившая все атрибуты наднационального влияния и олигополи-стического контроля над рынком, которые, справедливо или нет, так долго ассоциировались с ней. [15]