Cтраница 1
Монархическое правление, как мы сказали, предполагает существование чинов, преимуществ и даже родового дворянства. Природа чести требует предпочтений и отличий. Таким образом, честь по самой своей природе находит себе место в этом образе правления. [1]
При монархическом правлении законы не могут отличаться такой простотой, как при деспотическом правлении. [2]
Сегодня в мире имеется несколько разновидностей монархического правления. [3]
Существенный и неизбежный недостаток, который при всех условиях ставит монархическое Правление ниже республиканского, состоит в том, что при втором из них голос народа почти всегда выдвигает на первые места только людей просвещенных и способных, которые занимают их с честью; тогда как те, кто достигает успеха в монархиях, это чаще всего мелкие смутьяны, ничтожные плуты, мелочные интриганы, чьи жалкие талантики позволяют им достичь при дворе высоких должностей, но лишь для того, чтобы, едва их достигнув, обнаружить перед народом полную свою неспособность. Народ гораздо реже ошибается в выборе такого рода, чем государь, и человек, истинно достойный, оказывается на посту министра при монархии почти столь же редко, как глупец на посту главы Правительства при республике. [4]
Ни жребий, ни голосования совершенно не имеют места при монархическом Правлении. Поскольку монарх по праву один - государь и единственный магистрат, то выбор его наместников принадлежит лишь ему одному. [5]
Общая или частная История народов, а также Исторические отрывки и рассуждения, которые по образу изложения повествуемых происшествий и по связи других приводимых в них обстоятельств, обнаруживают неблагоприятное расположение к Монархическому Правлению, строго запрещаются. [6]
Очень вероятно поэтому, что люди оказались бы в конце концов вынужденными жить всегда под управлением одного, если бы они не изобрели особого строя, который со всеми внутренними достоинствами республиканского правления совмещает внешнюю силу монархического правления. [7]
Отношение к прозе меняется на протяжении 2 - й пол. Радищев отрицал в своей книге сам принцип монархического правления и оправдывал восстание народа против власть имущих. За критику власти по приказу Екатерины II он был арестован и сослан в Сибирь. [8]
Для налаживания сельскохозяйственного производства в экстренном порядке была разработана и стала осуществляться комплексная программа развития аграрного сектора на 1973 - 1988 гг., которая предусматривает освоение и мелиорацию более 1 59 млн. га земель, лесопосадки, создание целого ряда зерновод-ческих, животноводческих и аграрно-промышленных комплексов, строительство зернохранилищ, предприятий по производству комбикормов, сооружение плотин и каналов, бурение артезианских скважин, создание жилых поселков в новых сельскохозяйственных районах, подготовку специалистов [ 105а, с. Причем модернизация охватывает все более значительную часть этой отрасли ливийской экономики, тогда как ранее она замыкалась лишь переселенческим итальянским сектором и небольшим числом современных хозяйств местных предпринимателей. О резком ускорении этого процесса свидетельствовала динамика численности тракторного парка в последние годы монархического правления и в первой половине 70 - х годов. [9]
Панин, одним из первых в России работавший над конституционным проектом, обосновывал идею просвещенного монархического правления, основанного на незыблемых законах. Эти законы должны гарантировать гражданам личную безопасность, защиту от произвола, права собственности, возможность делать все, что позволено хотеть. Монарх не может изменить или нарушить подобные законы, не должен поступать по своему произволу. [10]
Георгий явился в Варшаве и пред троном Станислава с жаром заступился за тех, которые именовались еще подданными Польши. Пушкин, Собрание сочинений Георгах Кониского. Употребляется в некоторых выражениях как символ власти монарха, монархического правления. Вступить, взойти на трон ( начать царствовать), а Войны раздирали Европу, миры заключались, троны падали. Герцен, Долг прежде всего. [11]
Здесь я никак не могу умолчать о том, что не менее опасно также и умертвить монарха, хотя бы всячески было ясно, что он тиран. Ибо народ, привыкший к царскому авторитету и им только сдерживаемый, будет презирать и высмеивать меньший [ авторитет ]; и потому если бы одного умертвили, то для народа будет необходимо, как некогда для пророков, избрать на место первого другого, который будет тираном не добровольно, но по необходимости. Понятно, если он желает быть царем и не признавать народ судьею царей и своим господином и царствовать независимо, то он должен отметить за смерть первого и в свою очередь показать пример в своих интересах, дабы народ вторично не отважился совершить такое преступление. Вот отчего и выходило, что народ хоть и часто мог менять тирана, но никогда не мог освободиться от него или заменить монархическое правление иной формой правления. Роковой пример этого дал английский народ, искавший причин, на основании которых он мог бы умертвить монарха на законном основании; однако, умертвив его, он менее всего мог изменить форму правления. Но, пролив множество крови, пришли к тому, что был провозглашен новый монарх под другим названием ( как будто весь вопрос был об одном названии); он никоим образом не мог утвердиться иначе, как совершенно истребляя царский род, убивая друзей короля или подозреваемых в дружбе с ним и нарушая мирный досуг, способный порождать россказни, войной, дабы простой народ, занятый и увлеченный новыми событиями, направил мысли от убийства короля на другое. Народ поэтому поздно заметил, что он для спасения отечества ничего другого не сделал, как только нарушил право законного короля и все привел в худшее состояние. [12]
Что же произошло с российским самосознанием относительно сталинизма. Возникло вполне отчетливое стремление отмежеваться от прошлой истории и найти конкретное лицо, ответственное за свершившееся. Возникла мощная реставрационная волна, которая продолжается и по сегодняшний день. Она соединяется с восстановлением архаических структур сознания - обращением к национальной идее в разных ее вариантах, включая открытый национализм, к клерикализму и мистике, и даже с обоснованием целесообразности монархического правления, которое демонстрируется видными политическими деятелями новой волны. При этом отметается не полтора десятилетия, как это было с немецкой историей, а более семидесяти лет, содержащие в себе исключительно противоречивые тенденции и события реальной истории. В этом смысле идеологический кризис, охватывающий российское общество, оказывается более основательным и глубоким. Общее с немецким кризисом послевоенного времени заключается в том, что его не удастся разрешить ни методом вытеснения из сознания прошлого, ни методом проклинающих прошлое деклараций. Ведь все нынешнее поколение, все проблемы демократизации, порядка, реформы, построения рыночной экономики уходят корнями своими именно в те 70 лет Советской власти, по отношению к которым стремятся навязать проклятие, используя иррационализацию массового политического сознания в качестве инструмента в борьбе за власть. Вытеснение из сферы осознанного и осмысленного отношения к действительности огромного исторического периода, охватывающего жизнь нескольких предшествующих поколений ( преимущественно дедов и прадедов того поколения, которое ныне вступает в жизнь), позволяет создать некоторые упрощенные до примитивности схемы идеологического порядка. [13]