Cтраница 1
Буржуазное представление о прибыли как о премии за риск подвергается Марксом критике также в X тетради рукописи 1861 - 1863 годов при анализе Экономической таблицы Кенэ ( см. настоящий том, стр. [1]
Буржуазные представления о сущности и соотношении различных отраслей знания и отдельных вопросов особенно сказываются в разделах общественно-политической литературы. Например, в оригинале десятичной системы теория марксизма-ленинизма отнесена к политической экономии ( раздел 335.5), некоторые важнейшие для коммунистического строительства вопросы либо отсутствуют, либо занимают в таблицах не соответствующее им место. Лучше других разработаны в десятичной классификации отделы 5 - Естествознание. [2]
Таким образом, буржуазные представления о типах государства и права ненаучны. [3]
В наше время все полнее раскрывается глубина гениального ленинского предвидения о динамичности и эффективности социалистической организации экономической, общественно-политической и духовной жизни общества. Бесконечно лживо обычное буржуазное представление - указывал В. И. Ленин - будто социализм есть нечто мертвое, застывшее, раз навсегда данное, тогда как на самом деле только с социализма начнется быстрое, настоящее, действительно массовое... [4]
Энгельса направлена против буржуазной концепции всеобщности и вечности капитализма, против модернизации под ранний капитализм первобытнообщинного, рабовладельческого и феодального обществ. Она отвергает и разоблачает буржуазное представление о государстве как надклассовой силе. В ней обоснована неизбежность отмирания государства с переходом к бесклассовому, коммунистическому обществу. [5]
Энгельса направлена против буржуазной концепции всеобщности и вечности капитализма, против модернизации под ранний капитализм первобытнообщинного, рабовладельческого и феодального обществ. Она отвергает и разоблачает буржуазное представление о государстве как надклассовой силе. [6]
Энгельса направлена против буржуазной концепции всеобщности и вечности капитализма, против модернизации под ранний капитализм первобытнообщинного, рабовладельческого и феодального обществ. Она отвергает и разоблачает буржуазное представление о государстве как надклассовой силе. В ней обоснована неизбежность отмирания государства с переходом к бесклассовому, коммунистическому обществу. [7]
Выше изложены лишь некоторые общие позиции буржуазных и ревизионистских теоретиков, касающиеся толкования ими общенародного государства. Энгельсом, можно сказать, что как алхимия не способна существовать без философского камня, так и буржуазные представления о социалистическом государстве немыслимы без отрицания или искажения общенародного государства и диктатуры пролетариата. [8]
Является как инструментом поддержания буржуазных представлений человека о смысле жизни, предназначении в мире, путях гуманизации социального бытия, так и средством его социализации, воспитания и включения в социально-экономические и политические институты государственно-монополистического капитализма. [9]
Ленин показал, что коммунизм предполагает гигантское развитие производительных сил и воспитание нового человека. Какими этапами, путем каких практических мероприятий пойдет человечество к этой высшей цели, - писал Ленин, - мы не знаем и знать не можем. Но важно выяснить себе, как бесконечно лживо обычное буржуазное представление, будто социализм есть нечто мертвое, застывшее, раз навсегда данное, тогда как на самом деле только с социализма начнется быстрое, настоящее, действительно массовое, при участии большинства населения, а затем всего населения, происходящее движение вперед во всех областях общественной и личной жизни ( стр. [10]
Именно исходя из таких взглядов, Советская Конституция не содержала признания конституционных гарантий или прав граждан на защиту от государства. Марксизм отвергал буржуазное представление о том, что свобода индивидуума может быть гарантирована невмешательством государства в его дела; такая свобода в условиях классового правления была формальной и неэффективной. Чтобы дать рабочим подлинную свободу, нужны позитивные действия. [11]
Как царство всеобщего труда весь коммунизм сводится свя-тым Максом к равной заработной плате - открытие, которое повторяется затем в следующих трех преломлениях: на стр. Так неужели Я, весьма способный, не должен иметь никакого преимущества перед неспособным. Святой Макс снова привносит таким образом в коммунизм частную собственность в ее двоякой форме - в виде дележа и в виде наемного труда. Как уже в прежних своих рассуждениях о грабеже, святой Макс провозглашает и здесь самые банальные и ограниченные буржуазные представления как свои собственные проникновения в суть коммунизма. [12]
Как я уже, кажется, отметил-партия наша, хотя и в очень примитивных формах и недостаточно широком масштабе, все-таки приняла активное участие в том политическом движении, которое начато было либеральными и демократическими элементами интеллигенции в эпоху министерского доверия, вскоре после смерти незабвенного Плеве. Однако об участии российской социал-демократии и находящихся под ее влиянием рабочих слоев в этом движении не только в буржуазной иностранной печати, но и в социалистической, ничего или почти ничего не сообщалось, между тем как о либеральных банкетах, собраниях и других подобных политических выступлениях буржуазной оппозиции оповещался весь мир. Факт этот весьма характерен, как показатель того, насколько глубоко укоренилось даже в социалистических кругах унаследованное от прежних времен представление о роли и значении народных масс в борьбе против абсолютизма. Товарищи, корреспондировавшие в органы международной социал-демократии, очевидно, заражены были буржуазным представлением о роли рабочих масс в революциях как общественного элемента, призванного служить делу свободы, прежде всего и главным образом ( если не исключительно) в качестве физической боевой силы. С этой точки зрения появление политически сознательных элементов нашего пролетариата на легальной арене рядом с либерально-демократической оппозицией должно было казаться фактом настолько малозначащим, что не стоит на нем останавливаться. Увы, и социал-демократические корреспонденты иностранных газет находили, по-видимому, что заслуживают внимания цивилизованного мира лишь такие революционные выступления рабочих масс, которые непосредственно сопровождаются пролитием пролетарской крови целыми потоками на улицах столицы и других центров России. [13]
Как царство всеобщего труда весь коммунизм сводится святым Максом к равной заработной плате - открытие, которое повторяется затем в следующих трех преломлениях: на стр. Против конкуренции восстает принцип общества босяков - дележ. Так неужели Я, весьма способный, не должен иметь никакого преимущества перед неспособным. Святой Макс снова привносит таким образом в коммунизм частную собственность в ее двоякой форме - в виде дележа и в виде наемного труда. Как уже в прежних своих рассуждениях о грабеже, святой Макс провозглашает и здесь самые банальные и ограниченные буржуазные представления как свои собственные проникновения в суть коммунизма. [14]
Мы должны понимать, что необходимо обсудить условия мира народам, выразить свою волю, при участии парламента, а для этого должен быть дан срок. Мы потому требуем длительного перемирия, чтобы отдохнула армия в окопах от этого кошмара вечных убийств, но мы не отвергаем предложений и более короткого перемирия, мы их рассмотрим и мы их должны будем принять, даже если нам предложат перемирие на месяц или на полтора. Наше предложение о перемирии тоже не должно быть ультимативным, ибо мы не дадим возможности нашим врагам скрыть всю правду от народов, спрятавшись за нашу непримиримость. Оно не должно быть ультимативным, ибо преступно правительство, не желающее перемирия. Если же мы предложение наше о перемирии сделаем не ультимативным, то мы тем самым заставим правительства в глазах народа стать преступниками, а с такими преступниками народы не станут церемониться. Нам возражают, что наша неультимативность покажет наше бессилие, но пора отбросить всю буржуазную фальшь в разговорах о силе народа. Сила, по буржуазному представлению, это тогда, когда массы идут слепо на бойню, повинуясь указке империалистических правительств. Буржуазия только тогда признает государство сильным, когда оно может всей мощью правительственного аппарата бросить массы туда, куда хотят буржуазные правители. Наше понятие о силе иное. По нашему представлению государство сильно сознательностью масс. Оно сильно тогда, когда массы все знают, обо всем могут судить и идут на все сознательно. Нам нечего бояться сказать правду об усталости, ибо какое государство сейчас не устало, какой народ не говорит открыто об этом. [15]