Cтраница 2
Я убедительно прошу Вас разрешить мне присоединить к этому официальному приглашению мое личное: именно Вы мне доставили бы исключительную радость, если бы я мог приветствовать Вас в Москве в моем доме, как желанного гостя. Я очень Вас прошу по приезде в Москву пожаловать прямо ко мне на квартиру ( Петровское-Разумовское), где Вы встретите самый сердечный прием. [16]
После возвращения в Оренбург уральцы писали, что увиденное-у нас на заводе поможет им усовершенствовать технологию производства применительно к их условиям. Они благодарили и за теплый, сердечный прием, который им был оказан коллективом нашего предприятия... [17]
С удовлетворением отмечено, что сердечный прием советской партийной делегации участниками съезда, населением Варшавы отражает характер братских отношений между обеими партиями, советским и польским народами. Выражена уверенность, что визит делегации КПСС будет способствовать расширению и углублению тесного взаимодействия КПСС и ПОРП, упрочению дружбы и сотрудничества между народами СССР и ПНР. [18]
В качестве исключений из этого правила нужно упомянуть малозаметные нововведения и отступления от традиций, которые никак ощутимым образом не влияют ни на установившиеся взгляды, ни на существующую систему общественной жизни; такие, как, например, элементы фактических знаний в физико-математических науках, а также новые прочтения и истолкования классиков, в особенности такие, которые имеют отношение лишь к филологии или литературе. Кроме как в сфере гуманитарных наук, в узком смысле, да и то лишь в той мере, в какой традиционная точка зрения гуманитарных наук оставлялась новаторами в целости, неизменно отмечался тот факт, что ученые круги высших учебных заведений на все нововведения смотрели косо. Новые взгляды и направления в научной теории, в особенности те, которые в каком-либо вопросе затрагивают теорию общественных отношений, находили свое место в системе университетского образования с запозданием, встречая не сердечный прием, а вынужденную терпимость; а люди, пытавшиеся расширить таким образом сферу человеческих познаний, их современниками учеными обычно принимались плохо. Пока нововведения не начинали устаревать, почти потеряв свою полезность, до той поры высшие учебные заведения обычно не оказывали поддержки никакому серьезному продвижению вперед в методах познания или в самом предмете знания. [19]
Позвольте мне описать, как в апреле 1865 года солдат Конфедерации, едва стоящий от усталости на ногах, запрятал в карман выцветшего мундира увольнительный билет, который отныне будет для его детей доказательством того, что он хранил верность долгу, и стал лицом к югу от Аппотомакса. Только подумайте, как он был оборван, как измучен, какая тяжесть лежала у него на сердце, как он ослабел от ран и лишений. Он дрался до полного изнеможения и теперь сдал оружие, молча, судорожным рукопожатием распрощался с товарищами, в последний раз обратил орошенное слезами бледное лицо к могилам, усеивающим холмы старой Виргинии, и, наконец, надвинув на лоб серое кепи, пустился в трудный и долгий путь... И что его ожидает - позвольте спросить вас, также вернувшихся домой в надежде найти в воистину заслуженном сердечном приеме воздаяние за четыре года самопожертвований... Что находит он, прошедший весь путь боев с бесконечно малыми шансами на успех и страшившийся смерти менее, чем сдачи врагу, когда он добирается наконец до своего дома, оставленного в довольстве и процветании. Он видит: дом превращен в развалины, ферма разграблена, амбары пусты, рабы разбежались, скот перебит, дела в совершенном упадке, деньги обесценены; общественный строй, когда-то полный феодального величия, безвозвратно ушел в прошлое; народ живет без законов и правопорядка; товарищи перебиты, и тяготы окружающих пали на его плечи. Он подавлен не только военным поражением - пришел конец традиционному укладу прошлого. [20]