Cтраница 3
Король объявил Марселису условия, на которые должны были предварительно отвечать в Москве: 1) в вере королевичу неволи не будет, и церковь ему будет поставлена по его закону. На это в Москве отвечали, что королевичу и его двору в вере и законе неволи никакой не будет; а о том, чтоб дать место для кирхи, договор будет с королевскими послами, которые приедут с графом Вальдемаром в Москву. Королевичу и его прямым наследникам обещанные города иметь вовеки без помешки; если Вальдемар умрет без наследников, то Ирина наследует эти города в пожизненное владение; если же великий государь, кроме городов и земель, изволит дать денежное приданое, то это честнее и славнее будет. [31]
Канцлер сказал: Этому делу по вашей мере не быть; государь наш во всей Европе никакому государю своей чести не уступит и такою дорогою ценою ни у которого государя дружбы купить не хочет. Началось другое дело: послы стали говорить о государственных великих делах, что великий государь хочет быть с его королевским величеством в приятельстве, крепкой дружбе, любви и соединении свыше всех великих государей и для того велел его королевскому величеству объявить, что его государской дщери царевне Ирине Михайловне приспело время сочетаться законным браком и ведомо ему, великому государю, что у датского Христиануса короля есть доброродный и высокорожденный его королевский сын, королевич Вальдемар Христиан, граф шлезвиг-голштинскии. И если его королевское величество захочет быть с ним, великим государем, в братской дружбе навеки, то он бы позволил сыну своему государскую дщерь взять к сочетанию законного брака, Ближние королевские люди спросили: Как великий государь графа Вальдемара хочет иметь у себя в присвоеньи и в какой чести. Какие именно города и села даст ему на содержание. Послы ответа на это не дали по неимению наказа, о вере же сказали, чго Вальдемар должен креститься в православную веру греческого закона. На это последовал отказ, и послы по обоим делам отпущены ни с чем. Вальдемара в это время не было в Копенгагене, послы отправили к нему царский подарок - пять сороков соболей; когда уже они получили отпуск, то Вальдемар приехал в Копенгаген и пришел к ним бить челом за гссударское жалованье: Теперь, - говорил он - я милость государя вашего к себе незабытную вижу, потому что пожаловал меня своим государским многим жалованьем. Послы королевича почитали и говорили, чтоб сел, но королевич говорил: Когда вы послы сядете, то и я с вами сяду. Послы отвечали: Ты государский сын, мы по указу государя нашего тебя почитаем, тебе, по твоему до-стоянью, добро пожаловать сесть, и мы с тобою сядем. [32]
Посольство было принято обыкновенным образом, потому что в грамоте королевской Вальдемар был написан послом, а не королевичем; просьба Вальдемара, чтоб позволено ему было представиться в шпаге, не была исполнена, хотя он и говорил, что будет терпеть за это вечный позор. Бояре отвечали: пусть датские купцы приезжают по пяти и по шести человек и торгуют свальным товаром, а не порознь, с обычными пошлинами. Вальдемар просил позволения устроить прядильню для канатного дела, бояре отвечали: без смолы прядильне быть нельзя, а смоляной промысл отдан на откуп с 1636 года, когда же урочные откупные годы отойдут, то государь велит смоляной откуп отдать датским людям также на урочные годы. Вальдемар просил позволения датчанам строить дворы и церкви и получил ответ, что двор у датских купцов в Москве есть, а в Новгороде, Пскове и Архангельске пусть купят дворы или поставят на посаде, но киркам не быть; также чтоб и русским купцам было позволено иметь свои дворы в Дании. Вальдемар требовал, чтоб позволено было датчанам иметь в Москве агентов и прикащиков, позволено иметь одного агента. Требовал, чтоб с разбитых кораблей вещи сыскивались и возвращались хозяевам, а переем был бы мирный, без десятины; согласились с замечанием, что и прежде никогда десятины не брали. [33]
Канцлер сказал: Этому делу по вашей мере не быть; государь наш во всей Европе никакому государю своей чести не уступит и такою дорогою ценою ни у которого государя дружбы купить не хочет. Началось другое дело: послы стали говорить о государственных великих делах, что великий государь хочет быть с его королевским величеством в приятельстве, крепкой дружбе, любви и соединении свыше всех великих государей и для того велел его королевскому величеству объявить, что его государской дщери царевне Ирине Михайловне приспело время сочетаться законным браком и ведомо ему, великому государю, что у датского Христиануса короля есть доброродный и высокорожденный его королевский сын, королевич Вальдемар Христиан, граф шлезвиг-голштинскии. И если его королевское величество захочет быть с ним, великим государем, в братской дружбе навеки, то он бы позволил сыну своему государскую дщерь взять к сочетанию законного брака, Ближние королевские люди спросили: Как великий государь графа Вальдемара хочет иметь у себя в присвоеньи и в какой чести. Какие именно города и села даст ему на содержание. Послы ответа на это не дали по неимению наказа, о вере же сказали, чго Вальдемар должен креститься в православную веру греческого закона. На это последовал отказ, и послы по обоим делам отпущены ни с чем. Вальдемара в это время не было в Копенгагене, послы отправили к нему царский подарок - пять сороков соболей; когда уже они получили отпуск, то Вальдемар приехал в Копенгаген и пришел к ним бить челом за гссударское жалованье: Теперь, - говорил он - я милость государя вашего к себе незабытную вижу, потому что пожаловал меня своим государским многим жалованьем. Послы королевича почитали и говорили, чтоб сел, но королевич говорил: Когда вы послы сядете, то и я с вами сяду. Послы отвечали: Ты государский сын, мы по указу государя нашего тебя почитаем, тебе, по твоему до-стоянью, добро пожаловать сесть, и мы с тобою сядем. [34]
Посольства Песочинского и Сапеги в Москву; неудовольствия против Польши по поводу межевых дел, умаления титула и противозаконных поступков литовских купцов; мнения бояр о поступках польского правительства; переход малороссийских Козаков на московскую сторону. Сношения с Тур-циею: посольство Кондырева и Бормосова, их затруднительное положение по поводу донских казаков; второе посольство Фомы Кантакузина в Москву и запись, им данная; посольство Яковлева и Евдокимова в Константинополь; третье посольство Кантакузина на Москву; посольство Со-вина и Алфимова в Константинополь; убиение воеводы Карамышева донскими казаками; опасность послам от них; разбой донских казаков на Каспийском море; посольство Прончищева и Бормосова, Дашкова и Сомова, Коробьина и Матвеева в Константинополь; грамота царская к султану с Буколовым; приезд Фомы Контакузина на Дон; сборы казаков под Азов; посольство в Москву атамана Каторжного; выступление под Азов; убиение Кантакузина; взятие Азова казаками и защита его от турок; собор в Москве вследствие просьбы казаков государю взять от них Азов; казаки оставляют Азов по приказанию государя; посольство Милослав-ского и Лазаревского в Константинополь. Намерение государя вызвать из Дании жениха для царевны Ирины Михайловны; посольство переводчика Фомина для осведомления о сыновьях короля Христиана IV; посольство королевича Вольдемара в Москву; посольство Проестева и Патрикеева в Данию для сватовства; их неудача; посольство в Данию Петра Марселиса, который улаживает дело; условия брака; приезд королевича Вальдемара в Москву; представление его государю; статьи, поданные датскими послами боярам; разговор королевича с государем; увещание к принятию православия письмо патриарха к королевичу и ответ Вольдемара; неудачная попытка королевича уехать тайно из Москвы; разговор Марселиса с Вольдемаром; дело Басистова; письмо Вольдемара к цирю и польскому послу Стемпкопскому. [35]
Мы ясно выразу-мели из вашего ответа, что ваше царское величество не по явным словам, как у великих христианских государей во всей Европе ведется, идете, но единственно по своему толкованию и мысли обо всем этом деле становите. Никогда еще не было такого договора, в котором бы его королевского величества, отца нашего, всю основную мысль превратили и явные слова в иную мысль по своему изволенью толковать и изложить хотели, как теперь в этой стране делается. Федора Ивановича Шереметева и просил его похлопотать об отпуске: Знаю, - говорил королевич, - что ты начальнейший боярин в царстве, ближний, справедливый, великий, и потому бью тебе челом, помоги мне, чтоб царское величество послов и меня отпустил. Шереметев отвечал: Хорошо было бы тебе с царским величеством соединиться в вере, а, ехав такую дальную дорогу, ехать назад непригоже. Королевич сказал на это: Тому статься нельзя, а когда царское величество меня честно велит отпустить, то я буду громко его прославлять. Шереметев взялся донести государю о желании Вальдемара. [36]
Канцлер сказал: Этому делу по вашей мере не быть; государь наш во всей Европе никакому государю своей чести не уступит и такою дорогою ценою ни у которого государя дружбы купить не хочет. Началось другое дело: послы стали говорить о государственных великих делах, что великий государь хочет быть с его королевским величеством в приятельстве, крепкой дружбе, любви и соединении свыше всех великих государей и для того велел его королевскому величеству объявить, что его государской дщери царевне Ирине Михайловне приспело время сочетаться законным браком и ведомо ему, великому государю, что у датского Христиануса короля есть доброродный и высокорожденный его королевский сын, королевич Вальдемар Христиан, граф шлезвиг-голштинскии. И если его королевское величество захочет быть с ним, великим государем, в братской дружбе навеки, то он бы позволил сыну своему государскую дщерь взять к сочетанию законного брака, Ближние королевские люди спросили: Как великий государь графа Вальдемара хочет иметь у себя в присвоеньи и в какой чести. Какие именно города и села даст ему на содержание. Послы ответа на это не дали по неимению наказа, о вере же сказали, чго Вальдемар должен креститься в православную веру греческого закона. На это последовал отказ, и послы по обоим делам отпущены ни с чем. Вальдемара в это время не было в Копенгагене, послы отправили к нему царский подарок - пять сороков соболей; когда уже они получили отпуск, то Вальдемар приехал в Копенгаген и пришел к ним бить челом за гссударское жалованье: Теперь, - говорил он - я милость государя вашего к себе незабытную вижу, потому что пожаловал меня своим государским многим жалованьем. Послы королевича почитали и говорили, чтоб сел, но королевич говорил: Когда вы послы сядете, то и я с вами сяду. Послы отвечали: Ты государский сын, мы по указу государя нашего тебя почитаем, тебе, по твоему до-стоянью, добро пожаловать сесть, и мы с тобою сядем. [37]