Cтраница 1
Проблема сознания в философии очень сложная: трудно доказать, что человек думает, недостаточно естественно-научных фактов для обоснования духовных процессов. Поэтому не случайно все суждения о наличии разума базируются на наблюдениях за поведением субъекта, прини-принимая какое-то поведение за сознательное, а какое-то за несознательное. Поведение, в свою очередь, сводится к адаптации, то есть к выжива - нию. [1]
Проблема сознания всегда привлекала пристальное внимание философов, ибо определение места и роли человека в мире, специфики его взаимоотношений с окружающей его действительностью предполагает выяснение природы человеческого сознания. Для философии эта проблема важна и потому, что те или иные подходы к вопросу о сущности сознания, о характере его отношения к бытию затрагивают исходные мировоззренческие и методологические установки любого философского направления. Естественно, что подходы эти бывают разные, но все они по существу всегда имеют дело с единой проблемой: анализом сознания как специфически человеческой формы регуляции и управления взаимодействием человека с действительностью. Эта форма характеризуется прежде всего выделением человека как своеобразной реальности, как носителя особых способов взаимодействия с окружающим миром, включая и управление им. [2]
Проблема сознания, включая в себя представление о его составе, тесно связана с вопросом о самосознании. Можно столкнуться с позицией, согласно которой существует сознание, а за его рамками - самосознание. Между тем, многие философы считают очевидным факт существования самосознания в пределах самого же сознания. Только что приведенная модель сознания тоже принимает этот факт. [3]
Если перейти от познавательного плана рассмотрения проблем сознания к социотехническому ( проективному, формирующему) и ценностному, то совершенно очевидно, что обществу необходима не всякая деятельность, не пустой активизм, а деятельность квалифицированная, целенаправленная, целесообразная, произвольная, сознательная. Равным образом обществу необходима не просто эмпирическая человеческая индивидуальность, а личность, обладающая мировоззрением, убежденная, самостоятельная, имеющая власть над собой и над деятельностью, способная к совершению свободных действий - поступков, словом, обладающая сознанием. Общество не удовлетворяет созерцательное, бездеятельное сознание, равно как и безличное ( и безличностное), равнодушное понимание, знание, то есть так называемая сознательность или умозрение жизни частного индивида. Поэтому-то сознание - не просто эпитет, используемый применительно к понятиям деятельность и личность, оно должно составлять их сущностное свойство, входить в их определение. Хотя общество, казалось бы, всегда апеллирует к сознанию, тем не менее его реальные воспитательные, организационные и другие меры направляются на деятельность и на личность. Качество и действенность таких мер определяется тем, насколько в них учитывается вся полнота триады: деятельность, сознание, личность. Эта триада как предмет специально построенного исследования, как социотехнический и психотехнический объект развития и формирования связывает обществоведение и человековедение, которые друг без друга одинаково беспомощны в решении насущных практических социальных проблем. Действенное и действующее сознание является очень важным положительным фактором развития общества и его институтов. В основе такого сознания должны лежать мысли о смысле человеческого бытия, о подлинно человеческих ценностях. Когда этого нет, то сознание остается узким, ограниченным, неразвитым, несовершенным. [4]
Внимание к конкретному опыту истории позволяло мыслителям разных эпох совершать прорыв к пониманию философских проблем не как чистых проблем сознания, а как проблем, которые объективно возникают и разрешаются в человеческой жизни, практике. Отсюда следовало, что и философы должны осмысливать такие проблемы не только чисто теоретически, но и в практическом плане. [5]
Философия ставит в центр своего внимания как основной вопрос отношение материи и сознания, а тем самым и проблему сознания, потому что значение этой проблемы обнаруживается уже в том, что вид, к которому принадлежим мы, люди, обозначают как человек разумный. Исходя из этого, можно с полным правом сказать, что философский анализ сущности сознания исключительно важен для правильного понимания места и роли человека в мире. [6]
Возможно из-за того, что эта тема сама по себе не поддается легким аналитическим измерениям, психологи-экспериментаторы не отнеслись к проблеме сознания с тем же пылом, какой они проявили в других областях - например, при изучении слухового внимания. Кроме того, сильно недоставало теоретических моделей, которые могли бы направить исследования в этой области. [7]
Результаты проведенных исследований могут иметь значение для решения некоторых теоретических и практических вопросов психологии восприятия времени, а также для обсуждения некоторых аспектов проблемы сознания в целом. [8]
Но то, что составляет их единство и позволяет группировать их вместе, заключается именно в общих чертах решения, которое они дали проблеме сознания. [9]
Однако далеко не всегда столь явно в комплексной проблеме выделяются, по сути, две разные группы заключенных в них вопросов. Нередко считают, что определенные проблемы ( скажем, проблема происхождения жизни, проблема развития, проблема времени, проблема сверхсветовых скоростей, проблема сознания) едины и для частных наук и для философии, только исследуются ими с разных сторон. Тем самым затушевывается их дифференцированность, вследствие чего задачи философии могут недостаточно четко отграничиться от задач частных наук. [10]
Как и в прошлой книге, написанной совместно с Дж. Галантером, автор решительно отходит от бихевиористского понимания поведения как цепи стимулов и реакций; он столь же решительно отбрасывает самую мысль о возможности игнорировать проблемы сознания, с одной стороны, и анализ физиологических механизмов, лежащих в основе сознательной деятельности, - с другой. [11]
Мы не можем в заключение нашего исследования не остановиться в немногих словах на тех перспективах, которые раскрываются за его порогом. Наше исследование подводит нас вплотную к порогу другой, еще более обширной, еще более глубокой, еще более грандиозной проблемы, чем проблема мышления, - к проблеме сознания. Наше исследование все время имело в вид, как уже сказано, ту сторону слова, которая, как другая сторона Луны, оставалась неведомой землей для экспериментальной психологии. [12]
В настоящей работе этому отвечает Парадокс мышления. По существу эти парадоксы близки, так как оба касаются мышления, но пути к ним были совершенно различны: с одной стороны, термодинамический, с другой - антропологический. Несомненно, возникнут и другие научные пути к этому парадоксу, которые осветят проблему сознания и мышления с новых сторон. [13]
Манхейма, мы все же предлагаем другое понимание идеологии, в частности, раскрывая его вне связи с проблемой ложного сознания и проблемой реализации идеологий в общественном устройстве. Мы предложим также иную классификацию идеологических систем. [14]
Большинство ТНК в мире принадлежит американским компаниям. Максимизация глобальных прибылей требует от ТНК внедрения проблем ненационального сознания, и глобальные корпорации находят немало путей для достижения этих целей. [15]