Университетский профессор

Cтраница 2

Смита очень много места было посвящено истории и описанию фактов экономической жизни разных стран, то основной труд Рикардо представляет собой чисто абстрактный трактат, где из некоторых предпосылок делаются логические выводы. Это тем более удивительно, что Рикардо в отличие от Смита не был ни кабинетным ученым, ни университетским профессором. Однако за время, прошедшее между выходом в свет произведений Смита и Рикардо, в Англии произошла промышленная революция и закономерности рыночной экономики могли стать более заметными. [16]

Лишь немногие экспериментаторы в механике твердого тела на протяжении прошедших 300 лет имели огромный энтузиазм или талант, необходимые для осуществления обширнейшей программы, которая создала бы фундаментальную базу для будущих теоретических или экспериментальных исследований в определенной области. Почти все, кто в XIX веке мог бы хоть в какой-то мере претендовать на подобное, были академиками или университетскими профессорами, в распоряжении которых были один или больше научных ассистентов и более или менее подходящее лабораторное оборудование. Такие ученые, как Кельвин, Купфер, Баушингер, Фохт, Бах и Грюнайзен, были уже установившимися и признанными авторитетами, когда приступали к исследованиям, которые связаны с их именами. Правильные систематические экспериментальные исследования, которые закладывают основу для изучения некоторого вопроса, должны быть четко поставлены, точно осуществлены и вообще задуманы с достаточным воображением, чтобы избежать всех вспомогательных эмпирических допущений, которые в противном случае низведут работу в целом до уровня почти не имеющих смысла догадок при появлении последующих более совершенных работ. [17]

В Германии в XX веке научные исследования выделились из университетов в специальные институты, которые организационно и в финансовом плане не подчинялись университету и не были его составной частью, хотя университетские профессора со студентами активно в них работали. [18]

В большинстве европейских стран два процесса - получение и распространение нового знания - стараются не разрывать. Поэтому западные университеты выполняют обе функции - научную и педагогическую. Университетский профессор - одновременно исследователь-ученый и педагог-практик. [19]

Башелье - то ли подтвержденные опытом теоретические заключения, то ли формулировка задач, которые еще предстоит решить. В совокупности такая двусмысленность способна произвести на неподготовленного читателя весьма обескураживающий эффект. Лишь через много лет, после нескольких неудачных попыток, Башелье удалось получить должность университетского профессора - в крохотном университете города Без-ансон. [20]

Молекулярная биотехнология использует достижения многих областей науки и позволяет создавать широкий ассортимент коммерческих продуктов и методов. [21]

В период 1980 - 1983 гг. в Соединенных Штатах было создано около 200 мелких биотехнологических компаний; этому способствовали введение налоговых льгот, высокие прибыли от операций с ценными бумагами и заинтересованность частных вкладчиков. Вслед за Гербертом Бойером, который вначале был научным сотрудником Калифорнийского университета в Сан-Франциско, а затем стал вице-президентом фирмы Genentech, многие университетские профессора открыли собственные компании. [22]

Сенкевича можно было отнести к числу знаковых фигур мировой литературы. Потому выбор Шведской Академии первым лауреатом Нобелевской премии Сюлли-Прюдома, французского поэта, который предвосхитил в своем творчестве поэзию символистов и пользовался популярностью у ценителей поэтического слога, был по-своему логичен, тем более что выдвинули его 11 номинаторов из Парижа и университетский профессор из Уппсалы. Как парадокс можно отметить, что имена двух достойнейших кандидатов на вновь учрежденную награду - Льва Толстого и Генрика Ибсена - все-таки прозвучали в одной из номинаций. [23]

В следующие недели, хотя Никсон на время отвлекался от своего личного кризиса и периодически вникал в проблемы кризиса мирового, фактическое руководство американской внешней политикой перешло к Генри Киссинджеру, который, являясь помощником президента по вопросам национальной безопасности, был только что назначен еще и государственным секретарем. До прихода в аппарат Белого дома Киссинджер занимался научно-исследовательской работой в Гарвардском Центре международных отношений, временно размещавшемся в помещении Гарвардского семитского музея. Этот ранее читавший лекции университетский профессор, который когда-то подростком прибыл с родителями в Соединенные Штаты, еврейский беженец из нацистской Германии, амбиции которого в юности не простирались далее должности дипломированного бухгалтера, сейчас волей причудливого и неожиданного стечения обстоятельств, уотергейтского скандала и рухнувшего авторитета президентской власти, стал самим воплощением легитимности американского правительства. Общественный имидж Киссинджера вырос до колоссальных размеров и заполнил вакуум власти, образованный дискредитировавшим себя высшим лицом исполнительной власти. Он стал - для Вашингтона, средств массовой информации, мирового капитала - необходимой политической фигурой, которая олицетворяла авторитет и преемственность в период, когда доверие Америки подвергалось жесточайшим испытаниям. [24]

Эмпирическая школа в целом негативно относилась к работам университетских профессоров. [25]

Трения двух сортов: с местными организациями и внутренние. Последние уже известны, но, по-видимому, обострились - коллективом посылается письмо непосредственно руководителям Партии и Правительства с жалобой на Орлова, с персональными упоминаниями Финикова и Глаголева в отношении их общественного лица, и т.п. Во всяком случае, обстановка складывается сложная и разобраться в ней, вероятно, легче все-таки в Москве, а не в Ашхабаде и, тем более, не мне в Казани. Что касается трений с местными властями, то, по-видимому, доля вины лежит на самой бестактности университетских профессоров ( и, особенно, их жен), разыгрывающих роли великих мужей науки, очевидно, еще в гораздо большем масштабе, еще с меньшим вкусом и меньшими основаниями, чем это обычно в Казани. [26]

Результаты исследовательской деятельности Рикардо в области экономики увидели свет, когда ему было уже более 40 лет; его основной труд - Начала политической экономии и налогового обложения был опубликован в 1817 г. В трактовке Рикардо экономическая наука приобрела гораздо более строгий вид, чем у Смита. Если в Богатстве народов Смита очень много места посвящено истории и описанию фактов экономической жизни разных стран, то основной труд Рикардо представляет собой чисто теоретический, даже абстрактный трактат, где из определенных предпосылок делаются логические выводы. Это тем более удивительно, что Рикардо, в отличие от Смита, не был ни кабинетным ученым, ни университетским профессором. Однако за время, прошедшее между выходом в свет научных трудов Смита и Рикардо, в Англии произошла промышленная революция и закономерности капиталистической рыночной экономики стали более заметными. [27]

Во-вторых, если мы ограничиваемся хозяйственным использованием земельной собственности на значительных пространствах, то вопрос состоит в том, кому принадлежит эта земельная собственность, и тут мы находим в начале истории всех культурных народов не крупного землевладельца, которого подсовывает нам здесь г-н Дюринг со своей обычной фокуснической манерой, именуемой им естественной диалектикой 119 - а родовые и сельские общины с общим землевладением. От Индии и до Ирландии обработка земельной собственности на больших пространствах производилась первоначально такими именно родовыми и сельскими общинами, причем пашня либо обрабатывалась сообща за счет общины, либо делилась на отдельные участки земли, отводимые общиной на известный срок отдельным семьям, при постоянном общем пользовании лесом и пастбищами. И опять-таки характерно для углубленнейших специальных занятий г-на Дюринга в области политических и юридических наук, что он ничего не знает обо всем этом, что все его сочинения свидетельствуют о полном незнакомстве с составившими эпоху в науке трудами Маурера о первобытном строе германской марки 12, этой основе всего германского права; точно так же свидетельствуют они о полном незнакомстве с постоянно возрастающей литературой, которая - под влиянием главным образом трудов Маурера - устанавливает наличие первоначальной общности землевладения у всех европейских и азиатских культурных народов и исследует различные формы его существования и разложения. Подобно тому, как в области французского и английского права г-н Дюринг все свое невежество приобретал себе сам 121 - а невежество это, как мы видели, весьма велико - подобно этому он сам себе приобрел свое еще гораздо большее невежество в области германского права. Человек, столь сильно негодующий на ограниченность горизонта университетских профессоров, еще и поныне в области германского права стоит, в лучшем случае, на том уровне, на каком профессора стояли 20 лет тому назад. [28]

Уж такова человеческая природа, что 90 % участников фондового рынка - как профессионалов, так и любителей - просто не слишком утруждают себя выполнением своих домашних заданий. Они недостаточно глубоко изучали причины, заставляющие успешную акцию идти вверх или вниз. И дело, конечно, не в случайном блуждании, как считают некоторые не имеющие практического опыта университетские профессора. [29]

Хотя Андерсон часто казался удивительно спокойным, чуть ли не безразличным ко всему, возможно, даже немного рассеянным человеком, он обладал той решимостью и целеустремленностью, без которых невозможен успех. Его отец, чикагский банкир, в тридцатые годы, соблюдая определенное благоразумие, ссужал деньгами независимых нефтяников Техаса и Оклахомы, когда все остальные вообще отказывали им в кредитах. Молодой Андерсон вырос возле Чикагского университета, учился в нем в период расцвета учебной программы Великие книги и подумывал о карьере университетского профессора философии. [30]

Страницы: 1 2 3