Cтраница 2
Со дня смерти Николая Ивановича Лобачевского прошло более девяноста лет; уже через пятнадцать лет после его кончины имя его было на устах математиков всего мира; и все же сведения о жизни Лобачевского довольно скудны. Первым кратким его жизнеописанием была брошюра, принадлежащая покойному профессору Казанского университета Э. П. Янишевскому и воспроизводящая в расширенном виде речь, которую автор произнес на торжественном заседании Казанского университета 5 ( 17) ноября 1868 г.; это было первое заседание, посвященное памяти великого геометра после того, как имя его появилось на страницах мировой печати. Составленная лицом, работавшим в Казанском университете при жизни Лобачевского, тщательно собравшим для нее материал, эта брошюра и по настоящее время сохраняет для биографии Лобачевского очень важное значение. [16]
Следует упомянуть еще друга из Америки, которому Атлантический океан мешал посещать дом Энгельса, но который был одним из самых желанных и постоянных его корреспондентов и, пожалуй, одним из самых близких друзей Маркса и Энгельса в более поздние годы их жизни. Встреча с ним и совместное с Энгельсом пребывание у него является одним из прекраснейших воспоминаний о путешествии в США, которое моя жена и я совершили в 1888 году вместе с Энгельсом и с крупнейшим химиком, социалистом и хорошим товарищем, покойным профессором Шорлем-мером. [17]
Теперь в селе Шуйском проживает его единственная дочь Наталья Александровна, получившая в замужестве фамилию Введенской, приближающаяся к пожилому возрасту. Петроградский университет, где протекала вся славная полувековая деятельность профессора А. Н. Коркина как ученого и преподавателя и где он образовал целое поколение математиков, в числе которых были весьма известные ученые, просит из уважения к памяти и заслугам перед русской наукой и родиной покойного профессора Коркина устроить его дочери спокойное существование, не подвергать родной дом Коркиных реквизации, забронировать его от вселения в него посторонних лиц и приложить все меры к сохранению этого старинного дома со всей его старомодной и простой обстановкой в неприкосновенности и целости. [18]
Считаю своевременным и уместным устранить одно из недоразумений, которое может препятствовать развитию нашего лесотехнического дела а не раз высказывалось. Именно, нередко полагают, что свойства нашей живицы и входящих в нее канифоли и скипидара настолько иные протаву тех, которые принадлежат товарам, обращающемся в торговле и заводских предприятиях, что наши товары не могут служить для вытеснения привозных к нам иностранных. Уже 25 лет тому назад, занявшись этим предметом вместе с покойным профессором Технологического института Рейхелем, я имел случай убедиться в противном, но ныне имеются на это многие обстоятельнейшие доказательства, особенно же проф. Казани, показавшего, что живица и скипидар русских хвойных или тождественны с иностранными, или отличаются только как сорта этих товаров, добываемые в различных странах и из разных пород хвойных дерев. [19]
Я обнаружил, что по мере того, как проходят годы, становится все более невозможным отличить мои собственные оригинальные идеи от идей, возникших в результате чтения и обсуждения работ других авторов. В связи с этим хотелось бы принести извинения тем из них, которые, возможно, найдут на этих страницах свои результаты, приведенные без специальных ссылок, а также выразить им свою признательность. Особую признательность я хотел бы выразить моим учителям студенческих лет - профессору Старки и покойному профессору Марко. [20]
Одно из этих явлений заключается в поверхностном натяжении жидкости, которое называют капиллярным притяжением. Другая важная категория охватывает явления, обусловленные беспорядочным движением, которое непрерывно заставляет молекулы жидкости или газа перемещаться с одного места на другое и постоянно изменять свое направление, подобно людям, движущимся в толпе. От этого зависит степень диффузии газов и жидкостей друг в друга; изучению этой диффузии, являющейся одним из ключей науки о молекулах, неутомимый исследователь тайн природы, покойный профессор Грахам, посвятил очень много упорного труда. [21]
Об этом согласно говорят данные ряда опытных станций, от Харькова, Полтавы и Киева до Архангельска, от Черниговской и Смоленской губерний до Перми. В черноземной полосе эффект от внесения фосфатов проявляется даже резче и постояннее, чем в нечерноземной полосе, так как черноземы богаче азотом, поэтому внесение одного фосфора часто равносильно внесению полного удобрения, например навоза. Соответственно этому, изучение наших залежей фосфоритов давно привлекало внимание агрономов, начиная с известной работы профессора А. Н. Энгельгардта и студента А. С. Ермолова в 1866 г., а в последнее время произведен был учет общих запасов путем систематического изучения этих залежей со стороны геологов; эта работа была предпринята особой комиссией при Петровской ( ньше Тимирязевской) сельскохозяйственной академии, под председательством покойного профессора Я. В. Самойлова; последний том работ этой комиссии, начавшей работу в 1908 г:, вышел в 1918 г. Общие запасы фосфоритов в Европейской России оказались огромными, но качество их весьма разнообразно как в смысле содержания фосфорной кислоты, так и в смысле количества примесей, нежелательных с точки зрения переработки этих фосфоритов на суперфосфат. Еще раньше работами той же лаборатории была, вопреки прежним представлениям, доказана возможность использования вятских фосфоритов для фабрикации суперфосфата; теперь работает завод в Перми, перерабатывающий этот тип фосфорита ( верхнекамский); впоследствии ( после 1917 г.) лабораторные работы были распространены на другие фосфориты ( саратовский, московский, боровский), причем была уточнена методика лабораторного разрешения вопроса о пригодности того или иного фосфорита для суперфосфатного производства; в дальнейшем и эти работы в ряде случаев были использованы в производстве. [22]
Однако есть люди, которые по своему складу не способны блуждать в потемках, работать без полного понимания. С такими научными работниками крайне полезно обсуждать работы. Трудно переоценить их роль в развитии науки - она гораздо больше, чем можно заключить, изучая их собственные труды, как бы значительны они ни были. Очень хороший физик с даром глубокого понимания, ныне покойный профессор Илья Миронович Шмушкевич принадлежал к этому типу. [23]
В соответствии с - решением Межсоюзной конференции по чистой и прикладной химии, состоявшейся в Лондоне и Брюсселе в июле 1919 г., Американское химическое общество должно было подготовить и опубликовать ряд научных и технологических монографий по химии. Одновременно было решено, что Национальный совет по научным исследованиям в сотрудничестве с Американским химическим обществом и Американским физическим обществом подготовит и издаст Критические таблицы химических и физических констант. Американское химическое общество и Национальный совет по научным исследованиям взаимно изъявили согласие позаботиться об этих двух областях химического прогресса. Парсонс, секретарь общества ( Вашингтон), покойный Джон И. Типл, тогдашний казначей общества ( Нью-Йорк) и покойный профессор Геллерт Аллеман из Суорзсморского колледжа. [24]
Позднее к этим системам прибавились этилен и бензол. Поэтому авторы данной книги с полным пониманием вспоминают слова покойного профессора Лукеша: Встретимся, когда этими вашими методами можно будет рассчитать молекулу какого-нибудь алкалоида... К сожалению, расчеты кали-канина были закончены уже после смерти профессора Лукеша. [25]