Cтраница 2
Некоторые из них подозревали, что Путивль был сдан вследствие измены воевод. [16]
Русские официальные представители отметили прибытие последних значительных подкреплений к самозванцу из Польши. Они припомнили полякам, как в Путивль к вору пришел Ратомский со многими людьми. Отвечая на этот упрек, польские послы заявили, что Ратомский, отъехавши от него ( Лжедмитрия. [17]
По его словам, Борис прислал в Путивль трех монахов кремлевского Чудова монастыря, хорошо знавших Отрепьева. Монахи должны были обличить перед населением беглого дьякона. После ареста два монаха были подвергнуты пытке, но ни в чем не признались. [18]
За Московским государством закреплялись Чернигов, Брянск, Путивль, Гомель и большая часть Смоленских и Витебских земель. [19]
В действительности Д. М. Бо-рятинский служил в сторожевом полку у Мстиславского и попал пленником в Путивль после неудачной стычки под Новгородом Се-верским. [20]
Работа по размежеванию началась в 1602 г. и в некоторых местах продолжалась в 1603 г. Разрядный приказ неоднократно направлял дворян с ратными людьми в Великие Луки, Торопец, Чернигов, Путивль и другие пограничные пункты. [21]
Программа: т / г Дружба - знакомство со столицей Украины Киевом, посещение Софийского и Печерского заповедников; т / б Пере-яславская - знакомство с историческими и памятными местами Переяслава-Хмельницкого, экскурсия в Канев; т / б Ярославна - знакомство с Путивлем, экскурсия в Спадщанский лес, с посещением музея партизанской славы; т / б Десна - экскурсия по Новгоро-ду - Северскому, прогулка на катере по Десне, при переезде - экскурсия в Сосницу, по местам жизни А. П. Довженко; т / г Брянск - знакомство с древним Черниговом, посещение Антониевых пещер, Спа - скот и Борисоглебского соборов, Музея прикладного искусства. [22]
Андрей Липский, каштелян бельцкий Станислав Журавинский, каш-толян сохачевский Константин Плнхта, канцлер литовский Лев Сапега, староста шремский Петр Опалинский, староста мозырскнй Балтазар Стравинский, сын люблинского воеводы Яков Собеский ( отец знаменитого Яна) и Андрей Менцин-ский. Комиссары обязаны были смотреть, чтоб Владислав не противодействовал заключению славного мира с Москвою, ибо война предпринята была для испытания расположения московского народа к королевичу, чтоб имел в виду преимущественно выгоды республики, а не вверял своего дела неверным случайностям войны; если же Владиславу посчастливится овладеть Москвою, то чтоб не забыл об отце своем и отечестве и клятвенно подтвердил условия, которые подписал собственноручно; эти условия были: 1) соединить Московское государство с Польшею неразрывным союзом; 2) установить между ними свободную торговлю; 3) возвратить Польше и Литве страны, от них отторгнутые, преимущественно княжество Смоленское, а из Северского - города Брянск, Стародуб, Чернигов, Почеп, Новгород Северский, Путивль, Рыльск и Курск, также Невель, Себеж и Велиж; 4) отказаться от прав на Ливонию и Эстонию. Всего войска, могшего выступить с Владиславом, было не более 11000, несмотря на все старания Льва Сапеги, который вошел в большие долги и настоял, что с Литвы взята была новая подать для похода. Главным начальником войска большая часть сенаторов хотели назначить гетмана Станислава Жолкевского, как прославившегося в войне московской, свидетеля присяги москвитян Владиславу и пользовавшегося у них большим уважением; но Жолкевский отказался, боясь, что в Московском государстве его встретят не с тем уважением, с каким проводили, а скорее с упреками в клятвопреступлении; предлог же к отказу найти было ему легко: ждали нападения на Польшу турок, раздраженных ко-зацкими набегами. Вследствие отказа Жолкевского главным начальником Владиславова войска был назначен гетман литовский, Карл Ходкевич, которому также была знакома дорога в Москву и из Москвы. [23]
В то время, как Репнин с товарищами вели эти переговоры во Львове, Хмельницкий угрозою поддаться турецкому султану торопил дело в Москве. Он объявил Сергею Яцыну, посланцу путивльского воеводы князя Хилкова: Вижу, что государской милости не дождаться, не отойти мне бусурман-ских неверных рук, и если государской милости не будет, то я слуга и холоп турскому. Яцын приехал в Путивль и сказал, что у гетмана турецкие послы были и еще полномочный посол идет, только присяги ждет. Получивши это донесение, царь послал к гетману стольника Лодыженского с следующею грамотою ( от 22 июня): Мы изволили вас принять под нашу высокую руку, да не будете врагам креста Христова в притчу и в поношение, а ратные наши люди сбираются. Хмельницкий отвечал 9 августа: Пребываем благонадежны на премногую милость, которую нам твое царское величество показать изволил, что не оставлены будем из-под крепкой руки твоего царского величества. [24]
Чтобы прекратить неблагоприятные для него толки, Лжедмитрий в Путивле стал выказывать особое почтение православным святыням. Когда из Курска в Путивль привезли икону божьей матери, он вышел навстречу к ней и велел устроить крестный ход. [25]
Кроме старой столицы помнились новые, воровские: Путивль, Стародуб, Тушино. [26]
Богдан велел сказать Прозоровскому чрез его посланца: Хотя я с поляками теперь и помирился на чем-нибудь, только я великому государю служить рад; кого он изволит к нам прислать - и мы все готовы ему крест целовать; а если государь нас не пожалует, принять не велит, то нам поневоле промышлять, как лучше, а мир у нас с поляками некрепок, потому что поляки всегда лгут, на миру не стоят. То же писал Хмельницкий и в грамоте своей к Прозоровскому: Хотя мы и приняли перемирье, однако знаем, что нам и вере нашей православной поляки не желают ничего доброго; надеемся на господа бога и на милость его царского величества, что, когда над церквами восточными умилится и над верою нашею православною, тогда поляки не восприимут потехи; а мы, как не один раз обещали быть желательными его царскому величеству, так и теперь истинными быть обещаемся. Новый путивльский воевода, князь Федор Хилков, доносил, что приехали в Путивль на государево имя на вечное житье черниговский полковник Иван Дзиковский с тремя сотниками и с двумя тысячами Козаков. [27]
Вследствие наличия в брекчиях кепрока обломков пород девонского возраста ( соляные структуры Ромны, Дмитровка и др.) сложилось мнение, что источником нефти в пределах Дне-провско - Донецкой впадины являются девонские отложения. В связи с этим для выявления зон распространения девонских отложений в пределах Днепровско-Донецкой впадины в 1944 - 1948 гг. был проведен комплекс геофизических исследований и пробурены глубокие скважины по профилю Путивль - Ромны - Рейзерово, проходящему вкрест простирания впадины. В результате этих исследований установлено, что отложения девона распространены только в пределах центральной части впадины, а на бортах ее сохранились от размыва лишь осадки карбона небольшой мощности. Поэтому дальнейшие разведочные работы были вновь сосредоточены в центральной части Днепровско-Донецкой впадины на солянокупольных структурах Ромны и Исачки. [28]
В 1490 - х гг. недовольные литовским правительством князья соседних с московскими владениями западнорусских областей, именно князья Вяземские, Белевские, Новосильские, Одоевские, Воротынские и Мезецкие, а затем и князья Черниговский и Нов-город - Северский признали над собой верховную власть Московского государя. Теперь собирание Руси становится национально-религиозным движением ( Ключевский), и московские государи выступают борцами за русскую народность и православную веру. Вызванные отпадением верхнеокских и Черни-гово-северских княжеств из-под власти Литвы войны 1492 - 94 и 1500 - 03 гг. были успешны для Москвы; по договору о перемирии ( на 6 лет), заключенному в 1503 г., великий князь Литовский Александр уступил Ивану города: Чернигов, Новгород-Север - ский, Стародуб, Путивль, Рыльск, Гомель, Любеч, Брянск, Мценск, Дорогобуж, Белую, Торопец и др., всего 19 городов и 70 волостей. [29]
Воеводы отправили двоих путивльцев прямо к Хмельницкому требовать наказания конотопскому городовому атаману, который в своей грамоте написал имя великого государя не попригожу, жаловаться на литовцев, захватывающих русские земли. Богдан принял воеводских посланцев не очень учтиво. Прочтя грамоту, он сказал: Не поспел я из обоза приехать, а с государевой стороны уже начали приезжать с жалобами; и когда посланцы пришли на другой день, то Богдан начал их бранить: Ездите вы не для расправы, для лазутчества; пусть ваши воеводы ждут меня к себе в гости в Путивль скоро; иду я войною тотчас на Московское государство; вы о дубье да о пасеках хлопочете, а я все города московские и Москву сломаю; кто на Москве сидит, и тот от меня на Москве не отсидится за то, что не помог он мне ратными людьми на поляков; я с вами не мирился и крест не целовал, а который король польский мирился и крест целовал, тот умер; говорю я вам не тайно, подлинно иду на Московское государство войною. [30]