Cтраница 3
За банкетным столом собралось сто двадцать человек гостей - бельгийцев, немцев, швейцарцев, французов, поляков, итальянцев, а также один русский. После многих речей решено было основать в Бельгии Демократическую ассоциацию по образцу Братских демократов. В члены подготовительной комиссии избран был и Энгельс. Но он вскоре после того yexajv из Брюсселя и поэтому в письме к Жотрану предложил пригласить на его место Маркса, который, по словам Энгельса, несомненно и был бы выбран, если бы мог присутствовать на собрании 27 сентября. И действительно, когда Демократическая ассоциация организовалась 7 и 15 ноября, то Эмбер и Маркс были избраны вице-президентами, а Меллине и Жотран были утверждены - первый почетным, а второй действительным президентом. Устав общества подписан был бельгийскими, немецкими, французскими, польскими демократами - в общем подписей было около шестидесяти. Из немцев рядом с Марксом подписались Мозес Гесс, Гесрг Веерт, два Вольфа, Стефан Борн и Борнштедт. [31]
В течение целых шести лет присутствующие-здесь господа из Лиги против хлебных законов тщетно домогались поддержки рабочих. Рабочие никогда не забывали, что капиталисты являются их прирожденными врагами. Но это продолжалось очень недолго, и рабочие не дали себя обмануть фальшивыми обещаниями Кобдена, Врайта и К и не тешили себя надеждой на осуществление их фра. Нот, ни на минуту не переставали они рассчитывать лишь на собственные силы, создавать отдельную партию, руководимую собственными вождями - неутомимым Дмнкомбом и Фергюсом О Коннором, который, несмотря на все клеветнические выпады против него ( здесь г-н Веерт посмотрел в сторону д-ра Воурпнга, который сделал быстрое судорожное движение), который, несмотря на все клеветнические выпады, через несколько недель займет место рядом с вами в палате общин. [32]
Пусть теперь английские рабочие сами решат, кого из двух считать своим представителем. Выступало еще множество ораторов, говоривших о самых разнообразных предметах, за исключением того вопроса, который был поставлен на обсуждение. Акерсдейк, голландский профессор, говорил о старой Голландии, о молодой Голландии, о Льеж-ском университете, об Уолполе и де Витте. Ван-де - Кастеель говорил о Франции, Бельгии и министерстве. Текс, голландец, вообще болтал бог знает о чем. Наконец, когда все собрание уже наполовину погрузилось в сон, его разбудил г-н Воловскиы, который вернулся к первоначальной теме н отвечал г-ну Веерту. Его речь, так же как и речи всех остальных французов, показала, как сильно французские капиталисты боятся исполнения предсказаний г-на Веерта; они говорят о страданиях рабочего класса с таким притворным сочувствием, с такой показной скорбью и слезами в голосе, что все это можно было бы принять за чистую монету, если бы этому так разительно не противоречили их округлые фигуры, печать лицемерия, отчетливо выраженная на их лицах, жалкие средства помощи, предлагаемые ими, и, наконец, бросающийся в глаза резкий контраст между их словами и их поступками. [33]