Cтраница 2
Другой вопрос, который чрезвычайно интересен в связи этим, - это вопрос о ливпях с тяжелыми частицами. Мне представляется особенно интересным в нашей конференции выяснение того, что это явление вовсе не такое редкое, как казалось. Векслера показывает определенную, правда дово ibno малую, вероятность явления. Было бы чрезвычайно интересно поставить задачу исследования этого явления более совершенными средствами, чем это было сделано в визуальных опытах Дмитриева. Нужно было бы дать ему количественную характеристику и выяснить его вероятность. Сейчас такими сведениями мы не располагаем, а потому выяснение этого вопроса представляется в высшей степени интересным и важным. [16]
Другой вопрос, который чрезвычайно интересен в связи с этим, - это вопрос о ливнях с тяжелыми частицами. Мне представляется особенно интересным в нашей конференции выяснение того, что это явление вовсе не такое редкое, как казалось. Векслера показывает определенную, правда довольно малую, вероятность явления. Было бы чрезвычайно интересно поставить задачу исследования этого явления более совершенными средствами, чем это было сделано в визуальных опытах Дмитриева. Нужно было бы дать ему количественную характеристику и выяснить его вероятность. Сейчас такими сведениями мы не располагаем, а потому выяснение этого вопроса представляется в высшей степени интересным и важным. [17]
На Эльбрусе жизнь била ключом: Этери Цагарели, Оли Гоциридзе, Алеша Цинцабадзе ведут фотоэмульсионные работы в каких-то крестьянских домиках; Зураб Манджавидзе налаживает свое детище - малюсенькую камеру Вильсона объемом всего лишь в 1 5 литра; ГогиЧиковани и Марк Биби-лашвили монтируют радиофизические схемы; Нина Ройниш-вили возглавила математическую обработку экспериментальных материалов; Отар Канчели и Леван Гедеванишвили возятся со схемой питания электромагнита. Были у нас и свои теоретики: ученик Ландау-Гиви Хуцишвили, Вова Чавча-нидзе. Принимали гостей - крупнейших ученых: Векслера, Тамма, Леонтовича, Вернова, Векуа. [18]
Но ему пришлось на время стать заведующим лабораторией атомного ядра ФИАНа ( в нее вошли перечисленные выше молодые ленинградцы и москвич Владимир Иосифович Векслер; уже в 1935 г. переехал в Москву докторант Вавилова Сергей Николаевич Вернов, работавший по стратосферным исследованиям космических лучей под руководством С. И. Вавилова и Д. В. Скобельцына) - просто в Москве не было ни одного настоящего ядерщика, и никого другого назначить было нельзя. Вероятно, нужно было также ободрить и держать под особой юпекой молодежь, которую он сам обрек на эту тематику. [19]
Оставляя без рассмотрения схему устройства этих установок, действие которых основано на ускорении частиц приложением мощных электрических и магнитных полей, отметим только, что создание все новых и новых типов их вызывалось необходимостью не довольствоваться достигнутыми ускорениями, а стремиться к получению еще больших. Если электростатические генераторы позволяли ускорять частицы до 2 5 Mev, то у с к о-ригели переменным электрическим п о л е м и их разновидность - циклотроны, применяемые для ускорения лишь тяжелых частиц ( к, d), позволили ускорять их до 300 Меи. Бетатроны, рассчитанные на ускорение легких частиц ( электронов), позволяют сообщать им энергию до 100 Mev. Это - наиболее компактные и дешевые из имеющихся установок. Синхротрон, идея которого принадлежит В. И Векслеру ( СССР), позволяет доводить энергии любых частиц до 300 Меи. В этом приборе электрон ускоряется сначала, как в бетатроне, ускоряющим магнитным полем, далее, как в циклотроне, переменным электрическим полем, то есть совмещаются свойства того и другого. [20]
Когда-нибудь эта история, разумеется, будет написана. Наука, как эйнштейновская драма идей, доподлинно оживает в перекрестных голосах ветеранов. Историкам уже ни о чем не расспросить ни Вавилова, ни Векслера, ни Тамма... Помните, как историки эпохи бури и натиска не смогли ни о чем расспросить ни Эйнштейна, ни Паули, ни Шре-дингера... [21]