Cтраница 3
Действительные изменения величины стоимости не отражаются, как мы видим, достаточно ясно и полно в относительном выражении величины стоимости, или в величине относительной стоимости. Относительная стоимость товара может изменяться, несмотря на то, что стоимость его остается постоянной. [31]
Это несовпадение величины стоимости и ее относительного выражения используется вульгарной политической экономией с обычным для нее остроумием. Например: Допустите только, что А падает потому, что В, на которое оно обменивается, повышается, причем, однако, на А затрачивается не меньше труда, чем раньше, и ваш всеобщий принцип стоимости терпит крушение... Раз мы допустили, что стоимость В по отношению к А падает вследствие того, что стоимость А по отношению к В возрастает, то тем самым уничтожается та почва, на которой Рикардо воздвигает свое великое положение, что стоимость товара всегда определяется количеством воплощенного в нем труда. [32]
Именно той величиной стоимости, которую транспорт добавляет к перевозимым грузам, определяется размер участия его в создании совокупного общественного продукта. Что касается перевозок пассажиров, то их следует рассматривать как услуги, оказываемые посредством транспорта, аналогичные тем, какие оказывают другие отрасли непроизводственной сферы. [33]
Таким образом, величина стоимости в зависимости от длительности периода ее формирования имеет разное структурное содержание. В каждый данный момент выявляемая рынком величина стоимости отражает разницу между индивидуальными и общественно необходимыми, средними затратами абстрактного труда. В долгосрочном же периоде выявляемая рынком стоимость показывает, на сколько общие затраты частного труда и производство соответствовали общественным потребностям в каждом из периодов. Выявление этих колебаний по периодам и определение их причин ( например, чередование урожаев и неурожаев тех или иных культур в сельском хозяйстве) играют важную роль в рыночном предпринимательстве. [34]
Итак, если величина стоимости переменного капитала перестает служить показателем массы труда, приводимой им в движение, и, напротив, изменяется даже мера этого показателя, то вместе с тем норма прибавочной стоимости претерпевает изменение в противоположном направлении и в обратном отношении. [35]
Итак, если величина стоимости переменного капитала перестает служить показателем массы труда, приводимой им в движение, п, напротив, изменяется даже мера этого показателя, то вместе с тем норма прибавочной стоимости претерпевает изменение в противоположном направлении и в обратном отношении. [36]
Известно, что величина стоимости данной потребительной стоимости определяется лишь количеством труда или количеством рабочего времени, общественно необходимого для ее изготовления. Поэтому исчисленный выпуск по нормативам в единицах времени, которые должны быть приближены и составлять фактические затраты на единицу продукции к концу периода, когда эти нормативы будут действовать, не отражает объем выпуска продукции. Продукция, исчисленная в таких нормативах, будет почти постоянной величиной, ее увеличение станет равно естественному приросту численности работающих, то есть это будет стоимость, а стоимость не увеличивает продукции и не создает богатства. [37]
Однако такое определение величины стоимости является слишком общим и недостаточным. [38]
Недостаточность рикардовского анализа величины стоимости - а это лучший анализ ее - будет показана в третьей и четвертой книгах этой работы. Что касается стоимости вообще, то классическая политическая экономия нигде прямо не проводит вполне отчетливого и сознательного различия между трудом, как он выражается в стоимости, и тем же самым трудом, поскольку он выражается в потребительной стоимости продукта. Фактически она, конечно, проводит это различие, так кан в первом случае рассматривает труд с количественной, во втором - с качественной его стороны. Но ей и в голову не приходит, что чисто количественное различие видов труда предполагает пх качественное единство или равенство, следовательно их сведение к абстрактно человеческому труду. Только это применение создает все предметы, которые мы навиваем богатством... Ясно также, что все эти предметы представляют только труд, создавший их, и если онн имеют стоимость или даже две различные стоимости, то она проистекает только от стоимости труда, которым они порождаются ( Ricardo. Мы отметим лишь, что Рикардо приписывает Дестюту свое собственное более глубокое понимание вопроса. Правда, Дестют, с одной стороны, говорит, что все вещи, составляющие наше богатство, представляют труд, который создал их, но, с другой стороны, он утверждает, что две различные стоимости их ( потребительная п меновая) заимствуются от стоимости труда. Он тем самым повторяет плоскости вульгарной политической экономии, которая предполагает стоимость одного товара ( в данном случае труда) для того, чтобы затем при ее помощи определить стоимость другпх товаров. В конце концов он с изумлением замечает, что Дестют, хотя и признает вместе с ним труд источником стоимости, тем не менее в своем определении поштпщ стоимости оказывается в то же время согласным с Сэем. [39]
Недостаточность рикарловского анализа величины стоимости - а это лучший анализ ее - будет показана в третьей и четвертой книгах этой работы. Что касается стоимости вообще, то классическая политическая экономия нигде прямо не проводит вполне отчетливого и сознательного различия между трудом, как он выражается в стоимости, и тем же самым трудом, поскольку он выражается в потребительной стоимости продукта. Фактически она, конечно, проводит это различие, так как в первом случае рассматривает труд с количественной, во втором - с качественной его стороны. Но ей и в голову не приходит, что чисто количественное различие видов труда предполагает их качественное единство или равенство, следовательно их сведение к абстрактно человеческому труду. Только это применение создает все предметы, которые мы называем богатством... Ясно также, что все эти предметы представляют только труд, создавший их, и если они имеют стоимость или даже две различные стоимости, то она проистекает только от стоимости труда, которым они порождаются ( Ricardo. Мы отметим лишь, что Рикардо приписывает Дестюту свое собственное более глубокое понимание вопроса. Правда, Дестют, с одной стороны, говорит, что все вещи, составляющие наше богатство, представляют труд, который создал их, но, с другой стороны, он утверждает, что две различные стоимости их ( потребительная и меновая) заимствуются от стоимости труда. Он тем самым повторяет плоскости вульгарной политической экономии, которая предполагает стоимость одного товара ( в данном случае труда) для того, чтобы затем при ее помощи определить стоимость других товаров. В конце концов он с изумлением замечает, что Дестют, хотя и признает вместе с ним труд источником стоимости, тем не менее в своем определении понятия стоимости оказывается в то же время согласным с Сэем. [40]
Недостаточность рикардовского анализа величины стоимости - а это лучший анализ ее - будет показана в третьей и четвертой книгах этой работы. Что касается стоимости вообще, то классическая политическая экономия нигде прямо не проводит вполне отчетливого и сознательного различия между трудом, как он выражается в стоимости, и тем же самым трудом, поскольку он выражается в потребительной стоимости продукта. Фактически она, конечно, проводит это различие, так как в первом случае рассматривает труд с количественной, во втором - с качественной его стороны. Но ей и в голову не приходит, что чисто количественное различие видов труда предполагает их качественное единство или равенство, следовательно их сведение к абстрактно человеческому труду. Только это применение создает все предметы, которые мы называем богатством... Ясно также, что все эти предметы представляют только труд, создавший их, и если они имеют стоимость или даже две различные стоимости, то она проистекает только от стоимости труда, которым они порождаются ( Ricardo. Мы отметим лишь, что Рикардо приписывает Дестюту свое собственное более глубокое понимание вопроса. Правда, Дестют, с одной стороны, говорит, что все вещи, составляющие наше богатство, представляют труд, который создал их, но, с другой стороны, он утверждает, что две различные стоимости их ( потребительная и меновая) заимствуются от стоимости труда. Он тем самым повторяет плоскости вульгарной политической экономии, которая предполагает стоимость одного товара ( в данном случае труда) для того, чтобы затем при ее помощи определить стоимость других товаров. В конце концов он с изумлением замечает, что Дестют, хотя и признает вместе с ним труд источником стоимости, тем не менее в своем определении понятия стоимости оказывается в то же время согласным с Сэем. [41]
В виде формулы величину стоимости W ( от нем. [42]
Здесь сх характеризует величину стоимости операции, не зависящую от допуска. [43]
Следовательно, по величине стоимости она должна была бы быть равной всей общественной годовой прибавочной стоимости, которой еще только предстоит превратиться в свою куколку - в форму сокровища. Такие предположения и нелепы и бесполезны, они могли бы помочь объяснить, самое большее, лишь возможность всеобщего одновременного образования сокровищ, причем само воспроизводство, за исключением воспроизводства у золотопромышленников, не подвинулось бы ни на шаг вперед. [44]
Теперь у нас есть величина стоимости, или ожидаемый курс, которая может быть использована при определении реализованной доходности. Важно помнить, что для определения стоимости, или курса, выпуска используется именно его фактическая ( или ожидаемая) доходность к погашению. [45]