Cтраница 1
Верхушка партии: Браницкий, Феликс Потоцкий, Жевуский и епископ лифляндский Коссаковский. [1]
Надо было определенную верхушку партии, которая не понимает, что наступает новая эпоха, заставить повернуться лицом к массе. Бухарин шутил относительно ушей, что у партии длинные уши. Я получил записку от одного делегата, в которой говорится: Поправка к речи Бухарина - партия не в целом имеет длинные уши, но в части, которая имеет упорно бюрократический характер. Я не буду читать всей записки, но что это действительно кое-где было, мы видели на десятках собраний, когда верхушка упорно говорила одно, а 95 % членов партии говорили и сказали другое. [2]
К внутренним причинам поражения относятся главным образом отсутствие достаточной сплоченности и единства в рядах Народного фронта. Виновниками этого были правосоциалистические лидеры, такие как Кабальеро, Прието, Бестейро и другие, анархо-синдикалистское руководство, верхушка буржуазно-республиканских партий, которые, проводили преимущественно политику раскола и дезорганизации и в конечном счете капитулировали перед врагом. [3]
Рядовой состав, который практически не имел возможности влиять на выработку политики партии; партбюрократия, являвшаяся становым хребтом партии и реально осуществлявшая политику; и верхушка партии, которая обладала властью и принимала решения. [4]
Съезд уже устал немного от этой дискуссии, но, несмотря на это, дискуссия эта имеет очень важное значение. Троцкий написал статью о том, что нам нужно повторить курс по национальному вопросу. На самом деле, кроме верхушки партии, в лучшем случае нескольких тысяч человек, партия, как таковая, курса по национальному вопросу еще не проходила. Большинство партии не понимает значения этого вопроса. Если кто имеет малейшие сомнения на этот счет, тому нужно не смотреть в зал отсюда, а слышать разговоры вокруг, из которых видно, что многие товарищи смотрят на происходящее, как на какой-то спектакль по национальному вопросу. [5]
Когда, по приезде в Петербург, я сказал Каменеву, что меня ничто не отделяет от знаменитых апрельских тезисов Ленина, определивших новый курс партии, Каменев ответил только: Еще бы. Прежде чем я формально вошел в партию, я участвовал в выработке важнейших документов большевизма. Если в то время и можно было наткнуться на противопоставление троцкизма ленинизму, то только в том смысле, что на верхушке партии в течение апреля месяца обвиняли Ленина в троцкизме. [6]
Вопрос в том, как должен составляться ЦК. До сих пор все наши ЦК были нежизнеспособны: они ровно ничего не дали партии. Источника этого бессилия нельзя искать только в неоднородности ( в фракционном отношении) состава ЦК, приводившей к тому, что одна половина нейтрализовала другую. Нет, бывали уже у нас совершенно однородные ЦК большинства и Организационная комиссия меньшинства - и все же они никакой деятельности развернуть не могли. Это потому, что они висели в воздухе: они были подобраны и назначены верхушками партии и но находились ни в какой связи с работой на местах. [7]
Я считаю ошибочным самое разделение этих двух вопросов, потому что как раз сейчас вокруг вопроса об экономическом строительстве социалистической промышленности в деревне создается наша политика в деревне. Такие вопросы, как выколачивание хлеба, мобилизация, чрезвычайный налог, имеют громадное значение. Но самое основное это то, как мы подходим к осуществлению социалистической программы в деревне. В этом отношении, товарищи, нам нужно несколько осветить пройденный путь, чтобы потом не делать таких чудовищных промахов, правда, к счастью, оказавшихся безвредными, какие имели место. Самые верхушки партии говорили, что для нас, коммунистов, создание социалистического земледелия есть в конечном итоге поднятие производительности сельского хозяйства в целом, а не охрана отдельных его форм, советских хозяйств. Поскольку эта линия партии в лице ЦК и съезда не была доведена до сведения широких кругов деревни, то крестьяне вполне законно говорили, что мы уделяем внимание только своим советским хозяйствам и своим коммунам. На самом же деле Комиссариат земледелия с самого момента вытеснения оттуда левых эсеров так именно и поставил вопрос: поднятие производительности сельского хозяйства в целом. Мы отнюдь не отказывались, не будем и не должны отказываться от того, чтобы поднять производительность земледельческой промышленности независимо от ее форм, даже вплоть до единоличного хозяйства. Советских хозяйств, которые мы только что начинаем строить, такое ничтожное количество. [8]
Большевики не думают о расширении и укреплении тех общественных сил, которые призваны наносить удары существующему режиму. Они думают только о самих ударах, о планомерном их нанесении. Большевики как бы говорят: теперь поздно культивировать и взращивать эти силы; надо их брать, как они есть, и лишь по возможности более умело и более планомерно ими пользоваться. Все убожество нашей действительности в области сознательности и организованности масс, всю недостаточность массового базиса существования нашей партии, всю бесформенность и стихийность нашей борьбы - все это большевики принимают как факт, с которым они примиряются. К этому факту они только приставляют планомерную организацию верхушек партии, организацию профессиональных революционеров. Ею они хотят восполнить все пробелы в области организации пролетариата и других революционных элементов. [9]
Методы партийной работы также нуждаются в коренном изменении. Необходимо немедленно покончить с единоличием в партийной работе, прекратить ставку на уполномоченных. Центральный Комитет все время ведет борьбу с местами при помощи назначенства и уполномоченных. Дальше ставить дело так, как его ставят сейчас, - выезжать на уполномоченных, назначенцах, - не приходится. Смилга и Белобородов с этой трибуны расскажут нам о своем опыте. Такая постановка дела создает положение, при котором в верхушках партии и советского аппарата мы видим очень тоненький слой людей, изношенных и перегруженных работой, которые перемещаются с одного места на другое, отдельные лица из этого слоя пересаживаются с одного стула на другой. О вовлечении низов, об использовании опыта мест и новых сил очень много говорят, но мало в этом направлении делают. Степанов говорил, что мы сильно обезлюживаем места. Это верно, но только с оговоркой: мы обезлюживаем места, но для того, чтобы сделать работников с мест канцеляристами или курьерами. [10]
Естественное дело, мы привыкли к периоду политической войны, мы все закалялись в политически-военной борьбе, и потому сейчас то, что сделано теперешней Советской властью, это только подход к задаче, которая требует сейчас перевести поезд на другие рельсы, а этот поезд должен тащить десятки миллионов людей. Переход такой штучки на другие рельсы, когда местами и рельс нет, требует напряженного внимания, знания и очень много настойчивости. Задача Советской власти в том, чтобы старый аппарат уничтожить целиком, как он был уничтожен в Октябре, и передать власть Советам, но мы уже в своей программе признаемся, что у нас получилось возрождение бюрократизма, что экономических основ для действительного социалистического общества еще пет. Это получилось потому, что военные задачи отвлекали псе лучшее из пролетариата. Понятное дело, что возродившийся в советских учреждениях бюрократизм не мог не оказать тлетворного влияния и среди партийных организаций, так как верхушки партии являются верхушками советского аппарата: это одно и то же. [11]
Но этот вывод вовсе не значит, что мы должны отворачиваться от беспартийной массы. И тут профессиональные союзы являются мостиком между партией и всей многомиллионной массой. Но от них до всероссийского съезда производителей, который будет делать все, что ему угодно, еще дистанция огромная. Когда рабочая оппозиция говорит о всероссийском съезде производителей, то она, по-видимому, забывает, что это понятие производитель охватывает не только пролетариат, но и полупролетариат, оно охватывает и собственника-крестьянина, так как и он является производителем. Таким образом, рабочая оппозиция хочет отдать весь тот громадный капитал, который мы накопили за время революции, неустойчивой мелкобуржуазной стихии. В свете новых событий опрометчивость и синдикалистский уклон рабочей оппозиции становятся особенно ясны. Мы, сторонники платформы Десяти, можем пожаловаться только на одно: что события слишком быстро подтвердили многие наши опасения и наши доводы. Очень велики издержки производства по нашим дискуссиям. Если выразиться несколько грубовато, платформа Десяти была направлена к тому, чтобы взять верхушку партии за уши и повернуть ее лицом к рабочим массам. [12]