Cтраница 1
Религиозные ритуалы, вместе с соответствующими верованиями, направлены на священные вещи. [1]
Эта четвертая символизация оказывается весьма важной в анализе религиозного ритуала. [2]
Пурва-миманса - школа, связанная с философским обоснованием ведического религиозного ритуала и практики жертвоприношений. [3]
Однако при том, что политическая жизнь была пронизана религиозными ритуалами, это практически никогда не вело к доминированию религии над политикой. Высокий социальный престиж священнослужителей как правило был связан с их политическим безвластием, отсутствием политически заметного влияния. Никогда ни античная Греция, ни античный Рим не сталкивались с угрозой узурпации политической власти жреческой элитой. [4]
Второй уровень соотнесенности религии с социальным определяется тем, что первичная функция религиозного ритуала заключается в формировании и укреплении солидарности: общая вера объединяет тех, кто ее разделяет. Общая вера образует, согласно Дюркгейму, моральную общность, которую на языке современных понятий называют церковью, общность изначально религиозную, но в то же время являющуюся мирской социальной системой. Хотя конкретные формы религиозной организации в различных обществах неодинаковы, важно то обстоятельство, что всегда, во всех случаях религия означает некий тип общности - группу людей, разделяющих общие верования и образцы поведения. [5]
В ее основе лежат этнические различия, которые, в свою очередь, закрепляются религиозным порядком и религиозными ритуалами. Каждая каста представляет собой замкнутую, насколько это возможно, эндогамную группу, которой отводится строго определенное место в общественной иерархии. Оно является результатом обособления функций каждой касты в системе разделения труда. Существует четкий перечень занятий, которыми ее члены могут заниматься: жреческие, воинские, земледельческие. В связи с тем, что положение в кастовой системе передается по наследству, возможности социальной мобильности здесь крайне ограничены. И чем сильнее выражена кастовость, тем более закрытым оказывается данное общество. [6]
Точка зрения, рассматривающая семью как сакральное образование, обычно подтверждается ссылками на то, что во многих обществах религиозные ритуалы совершались в рамках семьи и огонь домашнего очага считался священным. Довольно часто и в настоящее время семья является тем местом, где совершаются религиозные ритуалы, но при этом следует помнить, что то, что мы называем семьей сегодня, существенно отличается от того, что было семьей в древних обществах. [7]
Мы не должны забывать, что эта лишенная достоинства, неподвижная, растительная жизнь, эта пассивная форма существования вызывала, с другой стороны, в противовес себе дикие, слепые и необузданные силы разрушения и сделала в Индостане даже убийство религиозным ритуалом. Мы не должны забывать, что эти маленькие общины носили на себе клеймо кастовых различий и рабства, что они подчиняли человека внешним обстоятельствам, вместо того чтобы возвысить его до положения властелина этих обстоятельств, что они превратили саморазвивающееся общественное состояние в неизменный, предопределенный природой рок и тем создали грубый культ природы, унизительность которого особенно проявляется в том факте, что человек, этот владыка природы, благоговейно надает на колени перед обезьяной Ханумани и перед коровой Сабалой. [8]
Однако Парсонс приходит к выводу, что в результате утраты прежних функций и значения между семьей и церковью в современном обществе возникает расхождение, которого прежде в таком размере не существовало, что современная семья не является больше той социальной единицей, которая имела сакральное значение и в пределах которой осуществлялась религиозная жизнь, религиозные ритуалы, социальное тело которых она составляла. [9]
Здесь может оказаться полезным провести вслед за Дюркгеймом различие между сакральным и мирским. Чем более стандартизованной становится религиозная деятельность, чем более бездумно воспринимаются религиозные ритуалы, тем быстрее они теряют элемент сакрального и все более сращиваются с повседневным миром. С другой стороны, обряды могут способствовать возрождению чувства особенной ценности религиозного опыта. Участвуя в них, верующие приобретают глубоко индивидуальный опыт душевных переживаний, которые могут не иметь ничего общего с ортодоксальными взглядами. Религиозные группы могут разрывать отношения с основной частью верующих и возглавлять сепаратистские движения или движения протеста, а также каким-либо иным образом отступать от сложившихся ритуалов и установленной веры. [10]
Точка зрения, рассматривающая семью как сакральное образование, обычно подтверждается ссылками на то, что во многих обществах религиозные ритуалы совершались в рамках семьи и огонь домашнего очага считался священным. Довольно часто и в настоящее время семья является тем местом, где совершаются религиозные ритуалы, но при этом следует помнить, что то, что мы называем семьей сегодня, существенно отличается от того, что было семьей в древних обществах. [11]
Парсонс относит религию к явлениям культуры, помещая ее в точку сочленения культуры с социальными сообществами, т.е. рассматривает ее как одну из структурированных, символически значимых систем, в которых и посредством которых ориентируются и направляются социальные системы и личности. Дюркгейм, по словам Парсонса, одним из первых понял, что некоторые религиозные ритуалы, усиливающие мотивацию на поддержание социальной солидарности, вместе с этим усиливают и мотивацию на более полное выполнение нормативных экспектаций, т.е. выполняют функции механизмов социального контроля и социализации. [12]
В англиканской церкви женщинам разрешено занимать должности диаконис, но это положение остается неопределенным. Официально они принадлежат к мирянам, и до последнего момента им запрещалось совершать основные религиозные ритуалы, в том числе оглашения и бракосочетания. С другой стороны, диакониса может, подобно священнику, выполнять некоторые таинства, в частности, проводить обряд крещения. [13]
Третий тип стратификационной системы - кастовая. В ее основе лежат этнические различия, которые, в свою очередь, закрепляются религиозным порядком и религиозными ритуалами. Каждая каста представляет собой замкнутую, насколько это возможно, эндогамную группу, которой отводится строго определенное место в общественной иерархии. Это место появляется в результате обособления функций каждой касты в системе разделения труда. Существует четкий перечень занятий, которыми члены этой касты могут заниматься: жреческие, воинские, земледельческие. Поскольку положение в кастовой системе передается по наследству, возможности социальной мобильности здесь крайне ограничены. И чем сильнее выражена кастовость, тем более закрытым оказывается данное общество. [14]
Шаман при выполнении ритуалов якобы способен выступать в роли посредника между человеком и духами или другими сверхъестественными силами. Иногда шаманы фактически были скорее магическими, чем религиозными деятелями, и часто являлись советчиками людей, разочаровавшихся в том, что предлагают религиозные ритуалы общины. [15]