Cтраница 1
Розмарин лекарственный, цветущая ветка; а - цветок. [1]
![]() |
Разрез плода Ренета, купленного в Козлове ( И. В. Мичурина. [2] |
Розмарин - 1 ряд, 10 зерен, 14) Кальвиль белый зимний - 1 ряд, 15) Золотой Пармен - 1 ряд, 16) Груша Бе-ре Александровская [ Вере Александр ] - 1 ряд, 17) Ренет из Москвы - 1 ряд, 18) груша семенная Молдавка с техас-совского участка - 5 рядов. [3]
Розмарин лекарственный - Rosmarinus officinalis L. Цветки мелкие, голубовато-белые, двугубые, в кистевидных соцветиях. В культуре необходима южная экспозиция. Хорош для зимних садов и объемных групповых композиций. [4]
Розмарин лекарственный, цветущая ветка; а - цветок. [5]
В СССР розмарин растет на Южном берегу Крыма. [6]
Вверху справа: Розмарин итальянский белый. [7]
Газовая хроматография эфирного масла розмарина, выделенного различными методами дистилляции из листьев. [8]
Добытый, полученный из розмарина. Розмариновое масло ( добываемое из цветов и листьев розмарина, употр. [9]
На отдельных сортах яблони ( Ренет Симиренко, Розмарин, Мекинтош) повреждает листья. [10]
Против проявления катаракты диабетического происхождения используются флавоновые производные розмарина и железницы. [11]
Опрыскивание чувствительных сортов яблонь ( Ренет, Симиренко, Розмарин, Макинтош) фигоном повышенных концентраций вызывает ожоги. [12]
Профессиональный дерматит ассоциируется с мятой, лавром, петрушкой, розмарином и чабрецом, а также с коричным деревом, цикорием, гвоздикой, чесноком, мускатным орехом и ванилью. Профессиональная астма связывается с пылью бразильского женьшеня и петрушки, а также с черным перцем, корицей, гвоздикой, кориандром, чесноком, паприкой и красным перцем, равно как и с бактериями и эндотоксинами, содержащимися в пыли зерновых культур и ароматических растений. В соответствии с большинством сообщений, проблемы возникают только у небольшой части коллектива, тогда как другие рабочие либо страдают в незначительной степени, либо вообще не имеют симптомов. [13]
Санчо переживает здесь приключение с волшебным напитком, приготовленным Дон Кихотом из розмарина, вина, оливкового масла и соли; как рассказывает Сервантес в семнадцатой главе, Санчо, испив эту смесь, целых два часа подряд, в поте лица и с судорожными конвульсиями, извергал ее из обоих каналов своего тела. Материалистический напиток, выпитый нашим храбрым оруженосцем для своего самонаслаждения, очищает его от всего его эгоизма в необыкновенном смысле слова. Мы видели выше, что Санчо вдруг потерял всю свою торжественность, вспомнив о необходимости толчка, и отказался от всех своих способностей, как некогда египетские волшебники перед вшами Моисея; теперь мы наблюдаем два новых приступа малодушия: он склоняется также и перед силой неблагоприятных обстоятельств и признает, наконец, даже свою первоначальную физическую организацию за нечто такое, что уродуется без всякого его содействия. Что же остается еще у нашего обанкротившегося эгоиста. Его прирожденная физическая организация не в его власти; обстоятельства и толчок, под влиянием которых она развивается, не доступны его контролю; таков, каков он есть каждое мгновение, он - не свое собственное творение, а нечто сотворенное взаимодействием между его природными задатками и влияющими на них обстоятельствами, - всего этого Санчо не оспаривает больше. [14]
Санчо переживает здесь приключение с волшебным напитком, приготовленным Дон Кихотом из розмарина, вина, оливкового масла и соли; как рассказывает Сервантес в семнадцатой главе, Санчо, испив эту смесь, целых два часа подряд, в поте лица и с судорожными конвульсиями, извергал ее из обоих каналов своего тела. Материалистический напиток, выпитый нашим храбрым оруженосцем для своего самонаслаждения, очищает его от всего его эгоизма в необыкновенном смысле слова. Мы видели выше, что Санчо вдруг потерял всю свою торжественность, вспомнив о необходимости толчка, и отказался от всех своих способностей, как некогда египетские волшебники перед вшами Моисея 295, теперь мы наблюдаем два новых приступа малодушия: он склоняется также и перед силой неблагоприятных обстоятельств и признает, наконец, даже свою первоначальную физическую организацию за нечто такое, что уродуется без всякого его содействия. Что же остается еще у нашего обанкротившегося эгоиста. [15]