Cтраница 4
В то же время ее раздражение против меня и Фрэнсиса прошло. Но когда Фрэнсис ездил в Лондон, чтобы обсудить с Морисом подробности рентгенограмм, он заметил, что ее отношение к нам изменилось. Думая, что Рози не желает иметь с ним дела, он обращался в основном к Морису, но постепенно выяснилось, что Рози не прочь посоветоваться с ним по кое-каким вопросам кристаллографии и готова сменить неприкрытую враждебность на разговор равных. Рози с очевидным удовольствием показала Фрэнсису свои данные, и он впервые смог убедиться, насколько обоснованными были ее утверждения о том, что сахаро-фосфатный остов находится снаружи молекулы. [46]
А главное - я знал, на что следует обращать особое внимание. И важны были лишь те подробности, которые могли оказаться полезными для построения молекулярных моделей. Однако уже через несколько минут стало ясно, что Рози избрала совершенно другой путь. [47]
Она твердо знала, что установить строение ДНК можно только чисто кристаллографическим путем. Становилось ясно, что пользоваться для раскрытия биологических структур грубыми моделями-игрушками можно лишь в самом крайнем случае. Конечно, Рози знала об успехе Лайнуса, но не видела никаких оснований подражать его чудачествам. И все его прошлые достижения лишний раз доказывали, что следует избрать другой путь: только гений его масштаба способен найти правильное решение, играя, как десятилетний ребенок. [48]
С первых же минут стало ясно, что они не выступают единым фронтом - Морису казалось, что в подобном щекотливом положении не следует сразу же брать быка за рога, но Рози приехала не для того, чтобы заниматься пустословием, и немедленно захотела узнать, как обстоит дело. [49]
Два экземпляра были посланы в Лондон Морису и Рози. Все его схемы, до тех пор в подробностях нам неизвестные, содержали группы из трех оснований, соединенных водородными связями посередине, и многие из оснований были взяты, как мы теперь знали, в неправильной таутомерной форме. Однако, заметив, что наши возражения неприятны Морису, мы добавили нужную ссылку. Статьи Рози и Мориса касались примерно одних и тех же вопросов, и в обеих результаты рассматривались как подтверждение идеи о парах оснований. Фрэнсис хотел было в нашей статье подробно описать биологические последствия открытия. [50]
В становлении великого ученого сыграли роль не только личная одаренность, соединенная с исключительным трудолюбием, но и высокоразвитая культурная среда. И хотя речь идет о труде, прославившем Ибн Сину, о Каноне, нельзя забывать, что он был энциклопедистом, разносторонним ученым: выдающимся философом, химиком, геологом, музыкальным теоретиком, писал стихи. Ибн Сина не считал медицину трудной наукой, и врачебная практика, в сущности, не была для него делом жизни. То возвышаемый, то гонимый, он прибегал к ней или по долгу службы у различных правителей, или в трудные дни скитаний, чтобы поддержать существование. Но случилось так, что от Бухары до Исфахана росла его слава как врача, а составленный им свод медицинских знаний обессмертил его имя. Свод этот вобрал в себя все лучшее, что дало к тому времени развитие медицинской науки. Идеи Гиппократа, Галена и Аристотеля, обогащенные достижениями ученых арабского Востока, таких, как ар - Рози, Али ибн Аббас, Абу Салих, нашли здесь продолжение и развитие. Завершая огромный этап - почти тысячелетний путь медицинской мысли, Ибн Сина не только великолепно обобщил и подытожил все ценное, что было достигнуто, но и обогатил прежний опыт собственными громадными знаниями и наблюдениями. [51]