Cтраница 3
Прекрасно вам известно, товарищи, какой неслыханной тяжестью обрушился на нас голод в 1921 году. Эти бедствия старой России неизбежно должны были перенестись и па нас, потому что единственный выход из этого может быть только в восстановлении производительных сил, но не на старой, нищенской, мелкой основе, а на основе новой, на основе крупной промышленности и электрификации. Только в этом состоит избавление от нашего нищенства, от беспрерывных голодовок, а для этой работы, как сразу видно, сроки, которыми мы измеряли наши политические и военные победы, не подходят. Мы все же, будучи окружены враждебными государствами, эту блокаду пробили: как ни скудна была помощь, мы все-таки кое-что получали. Вся она в итоге выражается в 2V2 миллиона пудов. Это - вся помощь, которую мы получили из-за границы, которую заграничные государства милостиво могли оказать голодной России. [31]
Вторая особенность заключается в том, что происходит активное вторжение историко-культурных реалий прошлых веков в современную духовную ситуацию. Старинный быт, художественные вкус, политические институты старой России становятся моделью социальной активности в современной. [32]
![]() |
Схема устройства мелких нефтеперерабатывающих ( т. и. персидских заводов в Баку ( характерна для 70 - х годов. [33] |
Особенно часто он упоминал о передовой технике на предприятиях бр. Действительно, история возникновения этой, самой крупной в старой России, нефтяной: фирмы - ярчайшая иллюстрация перехода к крупной машинной индустрии. Фирма оснащалась самой передовой техникой, создаваемой талантливыми русскими и шведскими специалистами и изобретателями, которых широко привлекали к работе ее руководители. Ссылки Менделеева на эту фирму многочисленны; у него нет почти ни одной статьи по нефтяному делу, где бы он не упоминал о ней, то ссылаясь на крупнейшие ее достижения в области техники производства, то страстно борясь с ее стремлением к монополизму, с ее противодействиями многим предложениям Менделеева, когда они не отвечали интересам фирмы. [34]
Попав в Америку, Тамаркин пытался продолжать традиции расточительного хлебосольства старой России. Ричардсона его ожидал самый радушный прием в Брауновском университете. [35]
За это время полностью зависимые от иностранного капитала радиотехническая промышленность и промышленность электросвязи старой России превратились в мощные хозяйственные предприятия Советского Союза. Отечественные наука и техника в течение всего этого времени развивались в ногу с ходом мирового прогресса, в который наши ученые и инженеры со своей стороны сделали достойный вклад. [36]
В Наркомате были созданы отделы, существование которых было совершенно немыслимо в министерстве просвещения старой России: введения всеобщей грамотности, внешкольного образования, народных университетов. [37]
На смену народным школам, гимназиям, училищам, лицеям, отражавшим многообразие социально-культурного уклада старой России, должна была прийти школа, которая по замыслам советской власти призвана стать мощным фактором формирования свободной, демократически ориентированной личности нового человека. [38]
В качестве тайного подстрекателя двух русских революций выступает у него уже упоминавшийся Парвус. Именно через него был осуществлен сговор между имперской Германией и русским эмигрантом Ульяновым, в результате которого рухнула старая Россия. Как неоднократно утверждает А.И. Солженицын, будучи реализацией привозного учения, Октябрьская революция была чуждой русскому народу, который в массе своей был против нее. [39]
Интересно отметить, что, несмотря на острую потребность в этих продуктах и обилие лесов, в дореволюционной России потребность в канифоли удовлетворялась почти исключительно за счет ввоза ее из-за границы. Менделеева и его ученика В. Е. Тищенко о возможности получения из русской сосны высококачественных сортов скипидаров и канифоли игнорировались из-за косности правящих кругов старой России. [40]
А между прочим, и здесь за нами богатейшая традиция классической литературы - Грибоедов, Гоголь, Герцен, Некрасов, Салтыков-Щедрин, Чехов. Могут сказать, что их сатира черпала свои образы и свой обличительный пафос в том море социальных уродств и контрастов, каким была крепостническая и буржуазная действительность старой России. Но не нужно думать, что с устранением социальных контрастов тотчас устраняются сами собой и человеческая глупость, и эгоизм, и мелкодушие, и чванство, и прямое наследие темного прошлого - бюрократизм в различных его формах и модификациях. [41]
Кто сколько-нибудь разумно и расчетливо рассуждает, как политик, тот скажет, что не было и не может быть в России правительства, кроме Советского, которое делало бы такие уступки и такие жертвы по отношению к национальностям как существовавшим внутри нашего государства, так и к тем, которые пришли к Российской империи. Нет и не может быть другого правительства, которое бы так ясно, как мы, сознавало и так отчетливо перед всеми говорило и заявляло, что отношение старой России, России царистской, России военных партий, что ее отношение к народностям, населявшим Россию, было преступным, что эти отношения недопустимы, что они вызывали законнейший протест негодования, возмущение угнетенных национальностей. [42]
В частности, такой профетический характер носят многие стихотворения основоположника новой русской религиозной философии Владимира Сергеевича Соловьева ( 1853 - 1900), и прежде всего Панмонголизм ( 1894), в котором гибель старой России по аналогии с падением Западной Римской империи и крахом Византии рисуется как результат внутреннего разложения и вторжения иных народов. Первый Рим был сокрушен варварами, второй Рим - османами, а третий Рим - станет жертвой нашествия желтой расы. [43]
С явлением массового хода рыбы, происходящего у каждого вида в определенное время года, связаны и рыболовные путины в низовьях наших больших рек, особенно в низовьях Волги, Дона и Дуная. Именно здесь, где рыбакам не приходится отправляться в море и разыскивать там рыбу, а рыба сама идет в реки и попадает в расставленные на ее пути сети, прежде всего и развилось в крупных размерах промысловое рыболовство в старой России. [44]
Старая Россия - говорил академик Д. Н. Прянишников - была страной отменно плохого земледелия и только потому, что с промышленностью обстояло еще хуже, приходилось ее называть в относительном смысле страной земледельческой. Химической же промышленности в дореволюционной России не было фактически вовсе. [45]